Глафира Пяткодыр была самой обычной девочкой — с косичками, веснушками и удивительной способностью терять резинки от волос. Но была у неё одна необычная проблема: каждую неделю в её ботинках рвались подошвы. Мама вздыхала, папа ворчал, а Глафира только пожимала плечами: «Они сами, честное слово!»
Однажды, когда Глафира топала по лужам после дождя (а топать она умела отменно — так, что даже голуби вздрагивали), её правый ботинок вдруг провалился куда‑то вниз. Не в лужу, нет — прямо в асфальт! Глафира ахнула, попыталась выдернуть ногу, но провалилась целиком.
Она летела долго, кувыркаясь в темноте, пока не плюхнулась на что‑то мягкое и шуршащее. Открыв глаза, Глафира увидела невероятное: огромный подземный завод, освещённый мерцающими грибными лампочками. По конвейерным лентам ползли старые подошвы, а вокруг суетились жуки в крошечных фартуках.
— Ой, — сказала Глафира. — А вы кто?
К ней тут же подскочил жук в очках с увеличительными стёклами и поклонился:
— Я — Хрум‑Печатник, главный инженер завода. А вы, должно быть, та самая девочка, чьи подошвы к нам поступают чаще всех?
— Наверное, — смутилась Глафира. — А что это за место?
— Это Завод Оторванных Подмёток, — важно произнёс Хрум‑Печатник. — Мы чиним подошвы, которые дети теряют во время радостного топанья. Но случилась беда: сломался «винтик топотания» — главная деталь нашего механизма. Без него подошвы больше не будут держаться на ботинках детей, которые не топают от радости!
Тут к ним подбежала маленькая заклёпка с блестящими глазками:
— Я — Дзынь‑Кнопочка, мастер по весёлым механизмам! — представилась она. — И я знаю, почему винтик сломался: дети стали меньше радоваться простым вещам. Меньше бегать, меньше прыгать, меньше топать от счастья!
Глафира задумалась. А потом её осенило:
— А давайте сделаем «анти‑дырку»! — воскликнула она. — Вместо обычных ниток будем пришивать пуговицы… смехом!
— Смехом? — переспросил Хрум‑Печатник, поправляя очки. — Но как это возможно?
— Очень просто! — улыбнулась Глафира. — Когда кто‑то смеётся, его радость превращается в невидимые нити. Если собрать их и сплести, получится самая прочная нить в мире!
Жук и заклёпка переглянулись. Идея казалась безумной, но других идей не было.
— Ладно, — решился Хрум‑Печатник. — Но где взять столько смеха?
— У меня в школе, — уверенно сказала Глафира. — У нас во втором «Б» самые громкие хохотуны во всём городе!
Так началось великое приключение. Глафира провела жуков и заклёпку в свой мир. Они спрятались за большим кустом возле школы и стали ждать.
Когда на перемене второклассники высыпали во двор, началось настоящее веселье: кто‑то показывал смешные рожицы, кто‑то танцевал нелепый танец, а двое мальчишек устроили битву воздушными шарами. Смех звенел, переливался, искрился — и Дзынь‑Кнопочка ловко ловила его специальной сетью с серебряными ячейками.
— Получаем! — радостно кричала она, переливая собранный смех в хрустальный сосуд. — Целых три литра радости, два килограмма веселья и щепотку озорства!
Вернувшись на завод, они начали работу. Хрум‑Печатник сконструировал специальную машину для прядения смеховых нитей, Дзынь‑Кнопочка настроила её на нужную частоту, а Глафира руководила процессом.
Машина загудела, замигала разноцветными огоньками, и из сосуда с радостью потянулись тончайшие нити — золотые, серебряные, радужные. Они сплетались в прочную ткань, которая светилась изнутри.
— Получается! — восхищённо прошептал Хрум‑Печатник.
Они принялись чинить «винтик топотания», оплетая его смеховыми нитями. Когда последняя петля была сделана, винтик засиял так ярко, что пришлось прикрыть глаза.
Завод ожил! Конвейеры закрутились быстрее, подошвы заскользили по лентам, обретая новую жизнь. А самое главное — теперь каждая починенная подошва содержала частичку детского смеха.
— Теперь, — торжественно объявил Хрум‑Печатник, — подошвы будут держаться не просто крепко, а ВЕЧНО! Потому что детский смех никогда не заканчивается.
Дзынь‑Кнопочка вручила Глафире её ботинок — тот самый, в котором она провалилась на завод:
— Держи! Теперь он особенный.
И правда: подошва больше не рвалась. Даже когда Глафира танцевала на асфальте, прыгала через лужи и топала от радости, ботинок оставался целым.
С тех пор Глафира стала почётным гостем на Заводе Оторванных Подмёток. Раз в месяц она приносила туда новый запас смеха — то с дня рождения, то с новогоднего утренника, то просто с прогулки во дворе.
А подошвы в ботинках детей по всему миру стали крепче. Потому что теперь в каждой из них спрятана частичка радости — та самая, что держится крепче любых ниток.
Н. Чумак
