На склоне гор, близ вод, прохожий, зрел ли тыБеседку тайную, где грустные мечтыСидят задумавшись? Над ними свод акаций:Там некогда стоял алтарь и муз и граций,И куст прелестных роз, взлелеянных весной.
Светает – вьется дикой пеленойВокруг лесистых гор туман ночной;Еще у ног Кавказа тишина;Молчит табун, река журчит одна.Вот на скале новорожденный лучЗарделся вдруг, прорезавшись меж туч,И розовый по речке
Ночевала тучка золотаяНа груди утеса-великана;Утром в путь она умчалась рано,По лазури весело играя; Но остался влажный след в морщинеСтарого утеса. ОдинокоОн стоит, задумался глубоко,И тихонько плачет он в пустыне.
Отворите мне темницу,Дайте мне сиянье дня,Черноглазую девицу,Черногривого коня.Я красавицу младуюПрежде сладко поцелую,На коня потом вскочу,В степь, как ветер, улечу. Но окно тюрьмы высоко,Дверь тяжелая с замком;
Ужасная судьба отца и сынаЖить розно и в разлуке умереть,И жребий чуждого изгнанника иметьНа родине с названьем гражданина!Но ты свершил свой подвиг, мой отец,Постигнут ты желанною кончиной;
Вы мне однажды говорили,Что не привыкли в свете жить:Не спорю в этом;– но не вы лиСебя заставили любить?Всё, что привычкою другиеПриобретают – вы душой;И что у них слова пустые,То не обман у вас одной!
Ты мог быть лучшим королем,Ты не хотел. Ты полагалНарод унизить под ярмом.Но ты французов не узнал!Есть суд земной и для царей.Провозгласил он твой конец;С дрожащей головы твоейТы в бегстве уронил венец. И загорелся страшный бой;
Тучки небесные, вечные странники!Степью лазурною, цепью жемчужноюМчитесь вы, будто как я же, изгнанникиС милого севера в сторону южную. Кто же вас гонит: судьбы ли решение?
Нет! мир совсем пошел не так;Обиняков не понимают;Скажи не просто: ты дурак,–За комплимент уж принимают!Всё то, на чем ума печать,Они привыкли ненавидеть!Так стану ж умным называть,Когда захочется обидеть!
Сидел рыбак веселыйНа берегу реки,И перед ним по ветруКачались тростники.Сухой тростник он срезалИ скважины проткнул,Один конец зажал он,В другой конец подул. И, будто оживленный,Тростник заговорил –То голос человекаИ голос ветра был.