Бывало, прежних лет герой,Окончив славну брань с противной стороной,Повесит меч войны средь отческия кущи:А трагик наш Бурун, скончав чернильный бой,Повесил уши. 1814
Пучкова, право, не смешна:Пером содействует онаБлаготворительным газет недельных видам,Хоть в смех читателям, да в пользу инвалидам. Между 1813-1817
Зачем кричишь ты, что ты деваНа каждом девственном стихе?О, вижу я, певица Эва,Хлопочешь ты о женихе. 1816
На небесах печальная лунаВстречается с веселою зарею,Одна горит, другая холодна.Заря блестит невестой молодою,Луна пред ней, как мертвая, бледна.Так встретился, Эльвина, я с тобою. 1825
Надеясь на мое презренье,Седой зоил меня ругал,И, потеряв уже терпенье,Я эпиграммой отвечал.Укушенный желаньем славы,Теперь, надеясь на ответ,Журнальный шут, холоп лукавый,Ругать бы также стал. – О, нет!
В журнал совсем не европейский,Над коим чахнет старый журналист,С своею прозою лакейскойВзошел болван семинарист. 1829
Бранись, ворчи, болван болванов,Ты не дождешься, друг мой Ланов,Пощечин от руки моей.Твоя торжественная рожаНа бабье гузно так похожа,Что только просит киселей. 1822
Всё пленяет нас в Эсфири:Упоительная речь,Поступь важная в порфире,Кудри черные до плеч,Голос нежный, взор любови,Набеленная рука,Размалеванные бровиИ огромная нога! 1819
Вот Хвостовой покровитель,Вот холопская душа,Просвещения губитель,Покровитель Бантыша!Напирайте, бога ради,На него со всех сторон!Не попробовать ли сзади?Там всего слабее он. Между 1817 – апрель 1820 гг.
Хаврониос! ругатель закоснелый,Во тьме, в пыли, в презреньи поседелый,Уймись, дружок! к чему журнальный шумИ пасквилей томительная тупость?Затейник зол, с улыбкой скажет Глупость.