Русалка плыла по реке голубой,Озаряема полной луной;И старалась она доплеснуть до луныСеребристую пену волны. И шумя и крутясь, колебала рекаОтраженные в ней облака;
Когда я унесу в чужбинуПод небо южной стороныМою жестокую кручину,Мои обманчивые сны,И люди с злобой ядовитойОсудят жизнь мою порой,Ты будешь ли моей защитойПеред бесчувственной толпой?
Невинный нежною душой,Не знавши в юности страстей прилив,Ты можешь, друг, сказать с какой-то простотою:Я был счастлив!.. Кто, слишком рано насладившись,Живет, в душе негодованье скрыв,Тот может, друг, еще сказать забывшись:Я был счастлив!
Коварной жизнью недовольный,Обманут низкой клеветой,Летел изгнанник самовольныйВ страну Италии златой.«Забуду ль вас, – сказал он, – други?Тебя, о севера вино?Забуду ль, в мирные досугиКак веселило нас оно?
В те дни, когда уж нет надежд,А есть одно воспоминанье,Веселье чуждо наших вежд,И легче на груди страданье. 1830
Люблю отчизну я, но странною любовью!Не победит ее рассудок мой.Ни слава, купленная кровью,Ни полный гордого доверия покой,Ни темной старины заветные преданьяНе шевелят во мне отрадного мечтанья.
О грезах юности томим воспоминаньем,С отрадой тайною и тайным содроганьем,Прекрасное дитя, я на тебя смотрю…О, если б знало ты, как я тебя люблю!Как милы мне твои улыбки молодые,И быстрые глаза, и кудри золотые,И звонкий голосок!
Расстались мы, но твой портретЯ на груди своей храню:Как бледный призрак лучших лет,Он душу радует мою. И, новым преданный страстям,Я разлюбить его не мог:Так храм оставленный – всё храм,Кумир поверженный – всё бог!
К чему мятежное роптанье,Укор владеющей судьбе?Она была добра к тебе,Ты создал сам свое страданье.Бессмысленный, ты обладалДушою чистой, откровенной,Всеобщим злом не зараженной.
Я виноват перед тобою,Цены услуг твоих не знал.Слезами горькими, тоскоюЯ о прощеньи умолял,Готов был, ставши на колени,Проступком называть мечты;Мои мучительные пениБессмысленно отвергнул ты.