Графу Олизару

Певец! издревле меж собоюВраждуют наши племена:То наша стонет сторона,То гибнет ваша под грозою. И вы, бывало, пировалиКремля позор и плен,И мы о камни падших стенМладенцев Праги избивали,Когда в кровавый прах топталиКрасу Костюшкиных знамен.

Городок

(К * * *) Прости мне, милый друг,Двухлетнее молчанье:Писать тебе посланьеМне было недосуг.На тройке пренесенныйИз родины смиреннойВ великой град Петра,От утра до утраДва года всё кружилсяБез дела в хлопотах,Зевая

Гнедичу

С Гомером долго ты беседовал один,Тебя мы долго ожидали,И светел ты сошел с таинственных вершинИ вынес нам свои скрижали.И что ж? ты нас обрел в пустыне под шатром,В безумстве суетного пира,Поющих буйну

Герой

Что есть истина? Друг. Да, слава в прихотях вольна.Как огненный язык, онаПо избранным главам летает,С одной сегодня исчезаетИ на другой уже видна.За новизной бежать смиренноНарод бессмысленный привык;

Генералу Пущину

В дыму, в крови, сквозь тучи стрелТеперь твоя дорога;Но ты предвидишь свой удел,Грядущий наш Квирога!И скоро, скоро смолкнет браньСредь рабского народа,Ты молоток возьмешь во дланьИ воззовешь: свобода!

Вяземскому (Язвительный поэт, остряк замысловатый…)

Язвительный поэт, остряк замысловатый,И блеском колких слов, и шутками богатый,Счастливый Вяземский, завидую тебе.Ты право получил, благодаря судьбе,Смеяться весело над Злобою ревнивой,Невежество разить анафемой игривой.

Выздоровление

Тебя ль я видел, милый друг?Или неверное то было сновиденье,Мечтанье смутное, и пламенный недугОбманом волновал мое воображенье?В минуты мрачные болезни роковойТы ль, дева нежная, стояла надо мнойВ одежде воина с неловкостью приятной?

Вы за «Онегина» советуете, други…

Вы за «Онегина» советуете, други,Опять приняться мне в осенние досуги.Вы говорите мне: он жив и не женат.Итак, еще роман не кончен – это клад:Вставляй в просторную, вместительную рамуКартины новые – открой