Воспоминаньями смущенный,Исполнен сладкою тоской,Сады прекрасные, под сумрак ваш священныйВхожу с поникшею главой.Так отрок библии, безумный расточитель,До капли истощив раскаянья фиал,Увидев наконец родимую обитель,Главой поник и зарыдал.
Навис покров угрюмой нощиНа своде дремлющих небес;В безмолвной тишине почили дол и рощи,В седом тумане дальний лес;Чуть слышится ручей, бегущий в сень дубравы,Чуть дышет ветерок, уснувший на листах,И тихая
(К Пущину) Помнишь ли, мой брат по чаше,Как в отрадной тишинеМы топили горе нашеВ чистом, пенистом вине? Как, укрывшись молчаливоВ нашем темном уголке,С Вакхом нежились лениво,Школьной стражи вдалеке?
Когда для смертного умолкнет шумный день,И на немые стогны градаПолупрозрачная наляжет ночи теньИ сон, дневных трудов награда,В то время для меня влачатся в тишине Часы томительного бденья:В бездействии
Ворон к ворону летит,Ворон ворону кричит:Ворон! где б нам отобедать?Как бы нам о том проведать? Ворон ворону в ответ:Знаю, будет нам обед;В чистом поле под ракитойБогатырь лежит убитый.
Ода Беги, сокройся от очей,Цитеры слабая царица!Где ты, где ты, гроза царей.Свободы гордая певица? –Приди, сорви с меня венок,Разбей изнеженную лиру…Хочу воспеть Свободу миру,На тронах поразить порок.
Война! Подъяты наконец,Шумят знамены бранной чести!Увижу кровь, увижу праздник мести;Засвищет вкруг меня губительный свинец.И сколько сильных впечатленийДля жаждущей души моей!
Поздно ночью из походаВоротился воевода.Он слугам велит молчать;В спальню кинулся к постеле;Дернул полог… В самом деле!Никого; пуста кровать. И, мрачнее черной ночи,Он потупил грозны очи,Стал крутить свой сивый ус…
Люблю я в полдень воспаленныйПрохладу черпать из ручьяИ в роще тихой, отдаленнойСмотреть, как плещет в брег струя.Когда ж вино в края поскачет,Напенясь в чаше круговой,Друзья, скажите, – кто не плачет,Заране радуясь душой?
…Вновь я посетилТот уголок земли, где я провелИзгнанником два года незаметных.Уж десять лет ушло с тех пор – и многоПеременилось в жизни для меня,И сам, покорный общему закону,Переменился я – но
