Сборник стихов на 9 мая «С Днем Великой победы»

Сборник стихов на 9 мая «С Днем Великой победы»

1. Отзвуки сорок пятого

Ещё в апреле снег лежал в оврагах,
И ветер нёс полынную печаль.
Но где-то там, в немецких штабных бараках,
Уже надломлен наступал февраль.

9 мая — дата со слезами,
Где радость прижимается к груди.
Мы помним тех, кто пал под небесами,
Кто не дошел, устал и не дошел.
Прости.

Награды дедов в шкатулках пыльных,
Фотокарточки с желтизной углов.
Война ушла в учебники, в могилы,
Но до сих пор мы ищем тех сынов,
Что не вернулись с поля подо Ржевом,
Что под Москвой застыли на бегу.
Мы с каждым годом празднуем со гневом
И благодарность держим на снегу.

Пусть внуки слышат — не по интернету,
А сердцем, кожей, горечью сирени.
Девятое мая — это светом
Оплаченный и выстраданный день.

2. Бессмертный полк

Идут полки не по земле — по вечности,
В потоке лиц, что время не сотрёт.
В руках портреты, хрупкие, как свечи,
И каждый взгляд, как выстрел, узнаёт.

Отец и сын, и дед, и правнук рядом —
Одним плечом, единою строкой.
Никто не награждён орденским взглядом,
Но каждый стал бессмертной высотой.

«Я помню!» — крик срывается с асфальта.
«Я горжусь!» — эхом падает в гранит.
И нет в рядах проигранных, усталых,
Пока живая память не молчит.

Идёт полк. Сквозь дожди, сквозь салюты,
Сквозь годы, что пытаются солгать.
Девятое мая — это минута,
Когда нельзя не верить и не ждать.

3. Вечный огонь у школы

У школы номер семь — гранит и пламя,
И перекличка имён на плите.
Мальчишки шли отсюда же, с цветами,
На выпускном, на той самой войне.

Они не знали, где окончат дуги,
Какой госпиталь примет последний стон.
Учительница гладила им руки
И говорила: «Только выжить, сын…»

Сейчас здесь дети с рюкзаками бегают,
Не ведая, что под ногой — окоп.
А Вечный огонь всё машет и не верит,
Что кто-то может выключить окоп.

9 мая звонок последний,
Платок и ветка яблони в руке.
И девочка из третьего «Б» смотрит в пламя
И шепчет имя, словно на песке.

Мы не дадим погаснуть этой вере.
Пока горят такие огоньки —
Война не отзовётся на двери,
А с неба не упадут рюкзаки.

4. Парад на Красной площади

Коробки чеканят шаг брусчаткой звонкой,
Оркестр играет «День Победы» в такт.
Седые генералы под пилоткой
Кидают взгляд на прожитый контракт.

Когда-то сорок пятый шёл иначе:
Разбитые «студебекеры» и грязь,
Солдаты, что завидовали плачу,
Кургузая шинель и жизни связь.

Теперь — броня, расчёты, новостройки,
Эсминцы и ракетные щиты.
Но в каждом взгляде — те солдатские тройки
И медсанбаты, где спасали рты.

Гремят колёса. Дети на обнимку
С отцами — те же встали в строй сейчас.
9 мая — это не шиншилла…
Это пот, и кровь, и нерв, и сталь, и газ.

И парад проходит не для блеска,
А чтоб враги увидели: пока
Горит звезда на башне Спасской,
Щиты не сдаст российская рука.

5. Письмо из сорок первого

Нашёл в шкафу конверт без марки, в пятнах,
Карандашом выведенный адрес.
«Мама, я жив. Пока что. Непонятно,
Что будет завтра. Бой и тот же лес.

…Снаряды кончились. Гранаты — тоже.
Ползём на запад, падаем в снега.
Ты говорила: «На себя, похоже,
Не верь, сынок. А верь лишь в сапогах».

9 мая я напишу иначе.
Скажу: «Победа!» — и целую лист.
Но где вы, мам? Ты плачешь или плачешь?
Мой почтальон уже давно не чист.

Письмо не дошло. Оно застряло в вечности,
Между разрывом «мессера» и ржи.
Но в День Победы каждой человечности
Я достаю его и… не ворчи.

Оно же чудом выжило на свете,
Как тот солдат, что не пришёл домой.
Девятое мая — это дети
И эта вера, спрятанная мной.

6. Сирень и седина

В цветах сирени тонет вся округа,
И запах детства, горечи и слёз.
К 9 мая выпадает вьюга?
Нет, просто ветерана перерос
Тот куст, что посадил он после боя,
В Берлине, где разбили кирпичи.
Теперь сирень идёт стеной стеною,
И в ней — осколки, серпы и лучи.

У дома № пять по переулку
Живёт старик с медалью на боку.
Он каждый год выходит в старую фуражку
И тихо плачет на ветру.

«Сирень цвела, когда мы шли на Эльбу, —
Рассказывал внучатам он не раз. —
А утром — радио: «Пакт о капитуляции».
И кто-то выстрелил в небо — от проказ.

9 мая — он сединою связан
С той сиренью, что не завянет век.
Мы кладём цветы к подножью обелисков.
Мы помним каждый ушедший человек.

7. Девятое мая — музыка внутри

Оркестр молчит. Но музыка звучит иная:
Шаги, молчанье, детский вскрик «Ура!»
И реквием, который мир не знает,
Который не сыграть до декабря.

Там, на войне, не было магнитофонов,
Гармонь да «сидор» с пулей на ремне.
Но День Победы выл, рыдал, стонал и оном
Слагал в незримой, страшной тишине.

Теперь у нас салюты, фейерверки,
Телевизор в 3D, спутник и Wi-Fi.
Но радиограммы той — на перевертке
Лежат в архивах: «Я живой, не плачь».

9 мая — это ноты боли,
Которые не выплатить монетой.
Нас не было бы, если б в чистом поле
Тот лейтенант не замер бы — с ракетой…

Мы слушаем внутри, зажав ладони,
Как плачет вальс, как марш идёт кирзой.
Девятое мая — в каждом доме,
В каждой квартире, за глухой стеной.

8. Старый альбом

Откроем альбом — пожелтевшие лица,
Надписи чернилами: «Помните нас».
Дедушка в танке, подбитом, дымится,
Бабуля — невеста, которой шестнадцать, в тот час.

Где-то под Прагой, а где-то — под Кёнигсбергом,
Где-то — в госпитале, где йод и бинты.
9 мая — мы стоим за версту перед верой,
Что вы не сгорели, что вылезли вы из брони.

Альбом не прощает, когда его листают всуе:
Каждая пуля там застряла меж страниц.
Я помню, как дед говорил: «Не целуй, не волнуйся…
Счастье, что я не остался там грудой частиц».

Девятое мая — мы сядем и перелистаем
Всех, кто пришёл и не смог, всех, кто жив и кто спит.
Чёрно-белое, вечное, наше, родное, без края —
Этот альбом наша совесть, которая не молчит.

9. Минута молчания

И вдруг — всё смолкло. Даже птицы замерли.
Остановились реки и часы.
Колонны встали. Дети сняли камеры.
И кто-то всхлипнул. Это небеса.

Минута. Шестьдесят ударов сердца.
Шестьдесят стиснутых до кости кулаков.
Мы слышим, как под каждым подоконцем
Встают солдаты из своих гробов.

Они стоят с нами, в одном шеренге,
Незримые, но явные, как свет.
И время на секунду ломает дверь,
И прошлое кричит: «Меня здесь нет…»

Но есть. Есть каждый взрыв, каждая зимняя ночь,
Каждый «Вперёд!» и «За Родину!» вслух.
Минута молчания — это помочь
Услышать их шаг, неуловимый для ух.

9 мая мы учимся тишине.
Не той, что от страха, а той, что от святости.
Пока мы храним эту минуту — в окне
Не отразится минута проклятой старости.

10. Дворовый салют

Гремят холостые в глухом переулке —
Мальчишки из детства салютуют в песок.
Пластмассовые пистолеты, гулянки,
И карта из листьев, где танковый срок.

Они не видали войны, не слыхали,
Как воет снаряд и как плачет земля.
Но дед рассказал, как в Берлинской пыли
Сапёры снимали с растяжек поля.

«Победа!» — кричат. Гремит самодельный фейерверк.
Взлетают петарды, как в небо огни сорок пятого.
А вечером кто-то наденет пиджак и примерит
Соседский орден, на время украдкой, лукаво.

9 мая — для мальчишек игра.
Но с каждым годом всё ближе к груди та беда.
Пускай они помнят, как пахнет порохом двор,
Пускай понимают: «Победа» — не громкий аккорд.

А тот салют, настоящий, из стали и света,
Спасибо, деды. Мы помним. Мы ваши. Мы это.

11. Вдова

Она выходит к памятнику каждый год.
В черном платке и с белыми цветами.
Ей восемьдесят три. Она не ждёт,
Что кто-то нынче навестит с цветами.

В сорок втором пришла похоронка —
На мужа, лейтенанта, двадцать лет.
«Пропал без вести». Белая сторонка
Бумаги, где ни адреса, ни примет.

Она не верила. Искала до семьдесят пятого.
Писала в архивы, ездила, ждала.
А он — в болоте, подо Ржевом, сжав гранату, —
Замёрз навек, не сделавши зла.

9 мая вдова не говорит.
Она стоит у вечного огня.
И слезы льет не в такт, не в ритм, не в свит,
А просто помнит имя и родня.

И каждый год, когда салют гремит,
Она уходит тихо, до утра.
И кто-то вслед: «Война давно не болит»…
А боль — в глазах, которые — вчера.

12. Ребенок из блокады

Хлеб — сто двадцать пять граммов на ладошке.
Зимний Ленинград. Сорок второй.
Девочка в платке, без обуви, в гармошке
Сжимает кулачок — там чёрный, пустой.

Она не плачет. Слёзы кончились в марте.
Отец на фронте. Маму везут сани.
Бомбоубежище течёт на карте.
А дневник Тани — на весь экран страны.

9 мая, спустя много лет,
Она — бабуля с орденом «За оборону».
Печёт пирог. Достаёт портрет.
И не включает громко эту «Войну».

«Не надо, — скажет, — не нужно напоминать.
Я помню каждую затрещину у булочной.
Победа — это не только шагать
По Рейхстагу. Победа — когда не глухо, не шулочно.

Победа — когда утром пахнет едой
И смех ребёнка не режет, как стёкла».
9 мая — над Невой звездой
Всё та же девочка, что навсегда промокла.

13. Георгиевская ленточка

Чёрный и оранжевый — цвета дыма и пламени.
Повязать на сумку, на грудь, на стекло?
Или в петлицу, как прадеды к ранам,
Как знамя, что в Берлине взошло.

Теперь ленточка — символ. Но символ живой.
Её носят наденные, в драных джинсах.
А кто-то плюнул в асфальт: «Пропаганда! Долой!»
Но она не про власть. Она про Россию, про близость.

Про каждого, кто не продал свои сто грамм,
Про каждого, кто забрал пулю на братца.
9 мая на всех площадях,
Как совесть, раздайте её, не бояться.

Я помню — дедуля на танке в Берлин
Влезал с этой ленточкой в кармане гимнастёрки.
Мы не отдадим никому тот хриплый бинт,
Где чёрный — земля, оранжевый — искры из горки.

Носите, люди. Не прячьте. Пусть видят.
Пусть знают — потомки не сдали завета.
Девятое мая ленточку вышьет
В знак нашего будущего и нашего света.

14. Обелиск у дороги

На пятнадцатом километре трассы
Стоит обелиск — серый гранит.
Ни имени, ни звания, ни каски.
Лишь надпись: «Неизвестный здесь лежит».

Машины пролетают, не сбавляя.
Дальнобойщики сигналят иногда.
А на обелиске — ветка молодая
И чья-то свежая лежит звезда.

9 мая сюда приходят пешком
Старухи с ветхими цветами.
И венки кладут на бетонный щебень,
И молятся, не поднимая главы.

Кто он? Студент? Рабочий с завода?
Может быть, поэт, что не дописал стихи?
Обелиск не знает перевода
Той боли, что скрывают старики.

Но каждую весну, на девятое,
Сюда стекаются люди-тишины.
И шепчут: «Сынок, мы за тебя отпето.
Спи. Войны больше нет на нашей стороне».

15. С Днем Победы, прадед

Я не видел тебя никогда, только фотографию.
В папином паспорте ты — молодой, без усов.
Мама сказала, что ты подорвался на мине
За месяц до Победы. До этих простых девяти часов.

Ты не услышал Левитана. Не пил из котелка.
Не целовал гармонь, не плясал на брусчатке Берлина.
Ты замер в воронке, прижав к груди паренька,
И это — «Победа!» застыла в тебе, как былина.

Я пишу тебе письмо. Через семьдесят лет.
По интернету? Нет. На бумаге, пером, как когда-то.
Я говорю: «Спасибо тебе за свет,
За то, что мы можем растить здесь брата».

Девятое мая я ставлю свечу
К твоей пустоте, в деревне, у братской могилы.
Ты не пришёл. Но я живу — и хочу,
Чтобы ты знал: твоя кровь меня не забыла.

С Днём Победы, прадед. Мы вышли из тьмы.
И мирное небо — твоя награда.
Я буду помнить. И мои дети — мы
Не дадим повторить ад. Никогда. Никада.