Пролог. Санкт-Петербург, наши дни. Лаборатория на Васильевском острове пахла озоном, стерильностью и тишиной. Александра Белова, которую для своих давно звали просто Саша, склонилась над секвенатором.
Глава первая, в которой появляется ржавчина Сентябрь на юге России выдался тёплым и злым. Солнце ещё пекло по-летнему, но ветер уже дул с холодной примесью — той самой, что забирается под рубашку незаметно
Глава первая. Муравейник На краю старого березового леса, там, где корни вековых деревьев сплетались в подземные лабиринты, а мох покрывал землю рыхлым зеленым ковром, стоял муравейник.
Предложение Игоря было неожиданным. — Давай, Макс, соглашайся! – напирал он на меня. — Подожди, надо подумать… — Да чего тут думать? Я бы на твоем месте давно согласился!
Часть первая. Заброшенный хутор Осень вступила в свои права неспешно, как больная, которая долго примеряется к постели. Сначала потянулись низкие облака, потом зарядили дожди, а затем уже пришел тот самый
Уже который день идет дождь. И нет, чтобы он сильным ливнем истратил весь свой запал за один раз и уже прекратил бы портить людям настроение своим монотонным постукиванием по подоконникам и крышам.
Глава первая, в которой пугало просыпается на закате Солнце садилось за оврагом, и последние его лучи цеплялись за макушки подсолнухов, точно старый пьяница за перила.
Часть первая. Двор-колодец Дом на улице Малой Арнаутской стоял особняком, втиснутый между двумя новостройками, как старый больной зуб между здоровыми коренными. Его жёлтый фасад облупился местами до кирпичной
Глава первая, в которой кошмары приходят не по расписанию Девочку звали Соня. Имя у неё было очень подходящее, потому что Соня любила спать. Не просто ложиться в кроватку и закрывать глаза, а по-настоящему — глубоко, сладко, с приключениями.
Глава первая, в которой теряется любимая машинка Мальчика звали Миша. Ему было шесть лет, и у него была самая лучшая в мире игрушка — машинка на пульте управления.