Склеп встретил Идрис запахом вековой сырости и воска. Факелы в чугунных кольцах горели ровно, без единого колебания, словно сам воздух здесь был мёртв и не смел тревожить пламя. Девушка переступила порог, придерживая подол чёрного платья — тяжёлого, расшитого серебряной нитью, сшитого не для свадьбы, а для погребения. Впрочем, для неё это было одно и то же.
Церемониймейстер, сухой старик с лицом, напоминающим пергамент, жестом указал ей на центр залы перед массивным каменным саркофагом.
— Встаньте здесь. Ритуал начнётся, когда пробьют часы на башне.
Идрис ничего не ответила. Она смотрела на саркофаг, на высеченную из чёрного мрамора фигуру рыцаря в полном доспехе, лежащую на плите. Лицо каменного изваяния было скрыто забралом, но пальцы, сжимающие рукоять меча, выглядели удивительно живыми в дрожащем свете. Казалось, статуя вот-вот разожмёт ладонь и потянется к ней.
Идрис подавила дрожь. Она знала, на что соглашалась. Вернее, знала, что выбора у неё нет. Долг семьи, древний договор, заключённый ещё при её прапрадеде, и обычай, нарушить который не посмел бы никто. Дом Лайонхартов испокон веков отдавал одну дочь в невесты Мёртвому Лорду, повелителю Ледяного Предела, чьи владения начинались за восточными горами. Лорду, который не дышал уже три сотни лет, но продолжал править своими землями из могилы. Лорду, которому требовалась новая невеста каждые полвека.
— Они говорят, это великая честь, — прошептала Идрис, не осознавая, что произносит слова вслух.
Церемониймейстер бросил на неё быстрый взгляд.
— Так и есть. Вы станете Хозяйкой Ледяного Предела. Вам будут подчиняться тысячи духов и теней. Сама смерть склонит перед вами голову.
— А ещё я буду мертва.
Старик не удостоил её ответом. Он повернулся к алтарю, где уже курились благовония в бронзовых чашах, и начал читать нараспев слова на языке, которого Идрис не понимала. Звуки были глухими, гортанными, они словно ввинчивались в каменные стены, заставляя факелы вздрагивать.
Часы на башне ударили. Глухой, протяжный звон поплыл под сводами склепа, и в тот же миг Идрис почувствовала, как температура вокруг резко упала. Из её губ вырвалось облачко пара. Пальцы онемели, несмотря на плотные перчатки. Дыхание перехватило от холода, проникшего, казалось, в самые кости.
Саркофаг дрогнул.
Каменная плита, на которой покоилась статуя рыцаря, медленно, со скрежетом отъехала в сторону, открывая чёрный провал. Из глубины потянуло могильным холодом, запахом тлена и древней магии. Идрис попятилась, но ноги не слушались — они словно приросли к полу. Церемониймейстер, не прерывая речитатива, подошёл и взял её за локоть. Хватка у него оказалась неожиданно сильной.
— Не бойтесь, — произнёс он, на мгновение прервавшись. — Он ждёт. Ступайте.
— Куда? — голос Идрис сорвался на шёпот. — Там же…
— Ваша дорога уже предопределена. Идите.
Он подтолкнул её к краю провала. Идрис заглянула вниз, ожидая увидеть ступени или хотя бы верёвочную лестницу, но там была лишь тьма — густая, вязкая, почти осязаемая. Тьма, которая, казалось, смотрела на неё в ответ. Девушка закрыла глаза, прочитала короткую молитву Семерым, которую помнила с детства, и шагнула в бездну.
Падения не было. Или было, но не такое, как она ожидала. Идрис словно погрузилась в ледяную воду — тело обожгло холодом, дыхание перехватило, а когда она открыла глаза, то стояла уже совсем в другом месте. Под ногами — каменный пол, покрытый инеем. Над головой — своды из тёмного камня, теряющиеся во мраке. Вокруг — гулкая, звенящая тишина, нарушаемая только далёким гулом, похожим на шум подземной реки.
Она обернулась. Ни саркофага, ни алтаря, ни церемониймейстера — только бесконечный коридор, освещённый тусклым синеватым светом, исходящим неизвестно откуда. Стены были покрыты резьбой: сцены битв, охоты, пиров, застывшие в камне фигуры людей и существ, названия которым Идрис не знала. И повсюду — изображения одного и того же лица. Лица мужчины с резкими, аристократическими чертами, длинными волосами, забранными в хвост, и глазами, в которых, даже в камне, угадывалась ледяная, безжалостная воля.
— Лорд Рейвенгар, — прошептала она.
Имя отозвалось эхом, прокатившимся по коридору и замершим где-то далеко впереди. И словно в ответ на него, там, во тьме, зажёгся ещё один огонёк — бледный, призрачный, зовущий. Идрис поняла, что выбора у неё не остаётся. Она поправила платье, провела ладонью по волосам, заплетённым в тугую косу, и пошла на свет.
Идти пришлось долго. Время здесь ощущалось иначе — Идрис не могла сказать, прошло десять минут или несколько часов. Ноги гудели от усталости, холод пробирал до дрожи. В какой-то момент ей начало казаться, что коридор никогда не кончится, что обречена блуждать в этом царстве вечных сумерек, не живая и не мёртвая, просто забытая всеми тень.
Но затем стены расступились, и она вышла в огромный зал.
Здесь был лёд. Настоящий, искрящийся, живой лёд, из которого были созданы стены, колонны, своды, трон, возвышающийся в центре на многоступенчатом постаменте. Свет, преломляясь в гранях ледяных кристаллов, распадался на сотни радужных бликов, заставляя всё вокруг переливаться холодным, неземным сиянием. И на троне, откинувшись на спинку и положив ногу на ногу, сидел он.
Лорд Рейвенгар.
Идрис замерла. Она представляла его по-разному: разложившимся трупом, скелетом в истлевшем саване, призрачной фигурой, сотканной из дыма. Но реальность оказалась иной. Перед ней сидел мужчина — молодой, красивый той пугающей, совершенной красотой, которая заставляет сердце сжиматься от неосознанного ужаса. Бледная кожа, казалось, светилась изнутри. Волосы, чёрные как вороново крыло, свободно падали на плечи. Черты лица были резкими и благородными, без единого изъяна. Глаза, устремлённые на гостью, горели синим пламенем — ярким и ледяным одновременно. Одет он был в тёмный камзол, расшитый серебром на старинный манер, и высокие сапоги. Никаких признаков тления. Никаких следов смерти. Только холод, исходящий от него волнами, напоминал, что перед ней — не человек.
— Ты опоздала, — произнёс он. Голос у него оказался низкий, глубокий, с лёгкой хрипотцой.
Идрис вздрогнула. Она не знала, что отвечать. Этикет, которому её учили с детства, весь этот сложный кодекс поведения невесты Мёртвого Лорда, вылетел из головы. Она стояла, дрожа от холода и страха, и молча смотрела в глаза существу, которому её отдали.
— Я… я не знала, что нужно приходить вовремя, — выдавила она наконец. — Меня просто втолкнули в провал.
Лорд усмехнулся — странной, неживой усмешкой, не затронувшей его горящих глаз.
— Твои предшественницы были смелее. Или глупее. Третья моя невеста, помнится, войдя сюда, сразу же попыталась меня заколоть серебряным кинжалом. Четвёртая читала заклинания изгнания. Пятая просто лишилась чувств, и её пришлось приводить в себя три дня.
— А что стало с ними потом? — тихо спросила Идрис.
— Они все здесь. — Рейвенгар сделал неопределённый жест рукой, и на мгновение Идрис показалось, что ледяные стены зала наполнились смутными силуэтами, десятками женских фигур, застывших в толще льда. — В моём дворце много покоев. Невесты остаются со мной навечно. Такова сделка.
— Но я слышала, что невеста служит Лорду полвека, а затем…
— Затем она умирает? — перебил он с лёгкой насмешкой. — О нет, милая Идрис. Полвека — это срок, который ваш род обязался поставлять мне новых невест. Сами же невесты остаются в моём мире навсегда. Смерть здесь не наступает. По крайней мере, не та смерть, которую знаешь ты.
Идрис почувствовала, как земля уходит из-под ног. Навсегда. Она думала, что обречена провести здесь пятьдесят лет, а потом… Она не была уверена, что будет потом — может быть, смерть, может быть, освобождение, хотелось верить в лучшее. Но «навсегда» — это было совсем другое.
— Значит, я уже мертва? — прошептала она.
— Нет. Пока нет. — Лорд встал с трона и начал спускаться по ледяным ступеням. Каждый его шаг отдавался звоном, будто по хрусталю били молоточком. — Ты жива, и именно в этом смысл ритуала. Мне нужна живая невеста, живая кровь, живое тепло. В этом зале его, увы, недостаёт.
Он приблизился. Идрис инстинктивно отшатнулась, но ледяной воздух сгустился вокруг неё, словно держа за плечи, и не позволил сдвинуться с места. Рейвенгар протянул руку и коснулся её щеки. Прикосновение обожгло холодом, но странным, не болезненным — скорее онемением, которое быстро распространилось по телу, притупляя страх, усталость, тревогу.
— Твои предшественницы, — заговорил он, вглядываясь в её лицо, — были разными. Одни боялись, другие ненавидели, третьи пытались притворяться, что счастливы. И все они смотрели на меня как на чудовище. Ты смотришь иначе.
— А как я смотрю?
— С любопытством. И с вызовом. Ты боишься, но твой страх не парализует тебя. Ты пытаешься понять.
Идрис действительно пыталась. Страх никуда не делся, он скручивался ледяным узлом где-то в животе, но вместе с ним в душе просыпалось что-то ещё — жгучее, болезненное любопытство. Кто он такой? Как стал Тем, Кто Не Умирает? Почему ему нужны невесты? И почему, несмотря на весь ужас ситуации, несмотря на судьбу, которая ожидала её в этом ледяном дворце, часть её души ощущала странное, тёмное волнение?
— Я хочу знать, — произнесла она тихо. — Если мне суждено остаться здесь навсегда, я хочу знать, кто ты и почему всё это происходит. Я не желаю быть просто ещё одной тенью в твоей ледяной коллекции.
Рейвенгар склонил голову набок, разглядывая её с новым выражением. Что-то изменилось в его чертах — может быть, лёд в глазах стал чуть менее суровым.
— Смело. Ни одна из прежних невест не просила объяснений. Они либо кричали, либо плакали, либо пытались меня убить. Признаюсь, это… утомляет. — Он отступил на шаг и повёл рукой. В ледяном полу зала возникли два кресла, тоже изо льда, но покрытые мягким мехом. — Присядь. Ты замёрзла. Это дикий мех северных барсов, он согреет.
Идрис опустилась в кресло, с облегчением чувствуя, как мех действительно возвращает телу утраченное тепло. Лорд сел напротив, и между ними возник низкий ледяной столик, на котором материализовался кубок с тёмной, густой жидкостью.
— Вино из тёмных ягод, — пояснил он. — Не бойся, оно не отравлено и не превратит тебя в лягушку. Просто вино. Выпей.
Она колебалась лишь мгновение, затем поднесла кубок к губам. Вино оказалось терпким, согревающим, с привкусом лесных трав и чего-то ещё, неуловимо чуждого.
— Спрашивай, — сказал Рейвенгар. — Сегодня я, пожалуй, расположен к разговору. Через пятьдесят лет одиночества даже мёртвому лорду хочется побеседовать с кем-то живым.
Идрис собралась с мыслями. Вопросов было много, но нужно было выбрать правильные, важные.
— Как ты стал таким?
— Тысячу лет назад меня звали иначе, — начал он без особого выражения, глядя куда-то сквозь ледяную стену. — Я был человеком. Рыцарем, лордом, защитником этих земель. Тогда здесь не было вечной зимы. Цвели сады, колосились поля, люди жили и умирали в свой срок. Но с востока пришла беда — армия мёртвых, ведомая королевой холода, Айсвинд. Она хотела погрузить весь мир в вечную зиму, и ей это почти удалось. Моя армия была разбита, мои рыцари пали. Я остался один против неё в этом самом зале — тогда он был тронным залом моего замка из живого камня.
Он замолчал, и в наступившей тишине Идрис услышала далёкий вой ветра, словно сама память о той битве всё ещё витала под ледяными сводами.
— Я заключил сделку, — продолжил Рейвенгар. — С древними силами, которые старше богов и демонов. Я отдал им свою смертность в обмен на силу, способную остановить Айсвинд. И я остановил её. Разбил её армию, заточил её саму глубоко под этими горами, но заплатил цену. Мой замок обратился в лёд, мои земли — в мёрзлую пустошь, а я стал тем, что ты видишь сейчас. Не живым, не мёртвым, связанным с этим местом навечно.
— А невесты? — спросила Идрис. — Зачем они тебе?
— Зачем невеста любому лорду? — он снова усмехнулся, но на этот раз в усмешке мелькнуло что-то похожее на тоску. — Ты думаешь, я чудовище, коллекционирующее женщин? Нет. Всё сложнее и проще одновременно. Сделка, которую я заключил, имеет условия. Я существую, пока во мне горит хотя бы искра жизни. Моя собственная угасла в тот момент, когда я перестал быть человеком. Мне нужна жизнь извне — живая душа, связанная со мной узами ритуала. Невеста — не просто жена. Она — якорь, удерживающий меня в этом мире. Без неё я обращусь в лёд окончательно, и тогда оковы, держащие Айсвинд, падут. Она вырвется на свободу, и вечная зима придёт на все земли. Поэтому древний договор с твоим родом — не прихоть. Это необходимость.
Идрис слушала, затаив дыхание. Всё оказалось не так, как ей рассказывали. Ей говорили о Мёртвом Лорде как о древнем зле, которое требует жертв ради удовлетворения своих тёмных желаний. О том, что невесты становятся его рабынями, игрушками, а затем умирают страшной смертью. Но правда была иной. И от этого ещё более жуткой.
— Значит, все предыдущие невесты… они всё ещё здесь? И они живы?
— Они здесь. Но не живы и не мертвы. Они спят в толще льда, поддерживая моё существование своими жизненными силами. Они не страдают, если тебя это беспокоит. Они видят сны — долгие, спокойные сны, которые я создаю для них из их собственных воспоминаний. Это меньшее, что я могу для них сделать.
Идрис обхватила себя руками, пытаясь осмыслить услышанное. Сделка. Не злая воля, не жажда власти, а древняя сделка, последствия которой продолжали разворачиваться спустя тысячу лет. Лорд не был злодеем в привычном понимании. Он был пленником, как и его невесты. Пленником собственного выбора.
— Почему ты не рассказываешь этого им? — спросила она. — Тем, кого присылают?
— А ты думаешь, это что-то изменило бы? — в его голосе прозвучала усталая ирония. — Мне присылают невест, и я исполняю ритуал. Некоторые спрашивают, большинство — нет. Но даже те, кто спрашивают, часто не слышат ответа. Страх заглушает слова. Но ты… ты иная. Ты действительно хочешь знать.
— Да, — твёрдо сказала Идрис. — И раз уж я здесь навсегда, я хочу знать всё. До конца.
Рейвенгар долго смотрел на неё, и в его глазах, горящих синим пламенем, читалось сложное выражение. Удивление? Надежда? Что-то, чему она не могла подобрать названия.
— Тогда слушай дальше. Ты заслуживаешь знать правду о том, что ждёт впереди.
Он снова взмахнул рукой, и ледяные стены зала стали прозрачными, открывая вид на бесконечные анфилады комнат, коридоров, лестниц, уходящих во всех направлениях. Ледяной дворец оказался невероятно огромным, целым городом, вырезанным изо льда и камня. И повсюду в его глубине Идрис видела фигуры — неподвижные, застывшие, но излучающие слабое, едва заметное сияние.
— Здесь покоятся мои невесты, — произнёс Рейвенгар. — Все, начиная с первой, Элинор, которую привёл ко мне её отец восемьсот лет назад. Тогда ваш род ещё помнил, зачем это нужно, и она пришла добровольно. Она была храброй женщиной. Мы говорили с ней много ночей, прежде чем она погрузилась в сон. — Он указал на одну из фигур, самую ближнюю к тронному залу. — Она спит уже восемь веков и видит сны о весне, которая когда-то была в этих землях.
— Ты можешь с ней говорить? — спросила Идрис, чувствуя, как сжимается горло.
— Могу. Но я не тревожу её сны без необходимости. Её сознание убаюкано, она счастлива в своих воспоминаниях. Будить её ради разговора было бы жестоко.
Идрис встала с кресла и подошла к ледяной стене. Фигура Элинор виднелась совсем близко — высокая женщина в платье старинного покроя, с длинными волосами, заплетёнными в сложную причёску. Её лицо было спокойным, на губах застыла лёгкая улыбка. Она действительно казалась спящей, а не мёртвой.
— Сколько их всего? — шёпотом спросила Идрис.
— Шестнадцать. Ты будешь семнадцатой.
— И я тоже… усну?
— Не сразу, — Рейвенгар подошёл и встал рядом с ней. — Ритуал связывания занимает время. Месяцы. Иногда годы. Всё зависит от того, сколько жизненной силы ты сможешь мне дать. Чем сильнее связь между нами, тем дольше ты будешь бодрствовать. Некоторые невесты засыпали через несколько недель. Элинор продержалась почти десять лет.
— Десять лет, — повторила Идрис, и сердце её пропустило удар. — А что происходит в эти годы? Просто… ждать, пока я не усну?
Рейвенгар покачал головой.
— Нет. Ты становишься хозяйкой этого дворца. Тебе подчиняются духи, которые прислуживают здесь. Ты можешь изучать библиотеку — в ней собраны книги со всего мира и из времён, которые ты даже не можешь вообразить. Ты можешь путешествовать по пределам моего царства — разумеется, со мной. Ты — не пленница в камере. Ты — невеста Лорда Ледяного Предела, и это даёт тебе права, каких не имеет ни одно живое существо в мире живых.
— И ты… ты будешь со мной?
— По большей части, — он повернулся к ней, и в его взгляде Идрис увидела то, что никак не ожидала увидеть в ледяных глазах — усталую, бесконечно старую тоску по живому общению, по теплу, по простому разговору. — Я тоже одинок в этом дворце, Идрис. Мои слуги — тени, мои собеседники — спящие невесты. Тысячу лет я говорил в основном сам с собой.
