Вступление
В каждой бухгалтерии есть свой дракон. В ООО «Светлый путь» этим драконом была Галина Петровна — женщина, чьё сердце заменил аутсорсинг, а душу — налоговая база. Но даже у самых колючих есть шанс на перерасчёт. Однажды аудит собственной жизни заходит слишком далеко… в буквальном смысле.
Глава 1. Дебет с небес не сходится
Галина Петровна умерла так, как и жила: с сухим треском и при полном отсутствии свидетелей.
В пятницу, 13-го, в 18:47, когда сотрудники отдела закупок уже мысленно разливали мартини по пластиковым стаканчикам, она пересчитывала оборотно-сальдовую ведомость за третий квартал. Сердце, подведённое кофеином и ядом многолетней неприязни ко всему живому, дало трещину — точно так же, как её доверие к менеджерам по продажам.
Три минуты она лежала лицом в клавиатуру. На мониторе горела 89-я строчка: «Итого активы». Никто не зашёл. Никто не хлопнул дверью. Даже охранник дядя Вася, который боялся её больше, чем налоговой проверки, решил, что Галина Петровна просто впала в летаргический транс праведного гнева.
— Ну и флаг вам в руки, — сказала она миру, но получилось невнятно, потому что губы уже не слушались.
А потом был тоннель. Свет. Ощущение, что кто-то прямо сейчас без её ведома перекладывает документы в чужой сейф. И голос — тягучий, как мёд, с лёгкой примесью канцелярита:
— Галина Петровна, добро пожаловать в Межведомственную Комиссию по Запуску Душ. Ваш кейс — особый. Вы выбраны для реинкарнации с сохранением памяти.
— Я ничего не выбирала, — мысленно огрызнулась она. — И кто дал добро на сверку кодов?
Голос вздохнул. Представился Провидением. Объяснил, что у неё, Галины Петровны, наработан огромный кармический минус, но в силу дефицита квалифицированных кадров в параллельной реальности ей выдаётся испытательный срок.
— Вы будете очаровательной невестой наследного принца Эстеля из королевства Дорнас. Ваша задача — быть мягкой, нежной, любить цветы, петь птичкам и, по возможности, не разрушить феодальный уклад.
— А зарплата? — спросила умирающая главбух.
— Вас будут кормить, одевать и обожать.
— Обожание налогом не облагается, — буркнула Галина Петровна. — Но допустим. Риски минимальные.
Она очнулась на пуховой перине под балдахином из шёлка. От зеркальной поверхности комода на неё смотрела девушка лет девятнадцати: светлые кудри, огромные васильковые глаза, губы, сложенные бантиком. Тело было молодое, гибкое, пахло розами и беззащитностью.
— Так, — сказала Галина Петровна вслух голосом, похожим на журчание ручья. — Это неоправданные основные средства.
Она села, звякнув многочисленными цепочками на тонкой шее. В комнату тут же впорхнули служанки — две пухлощёкие девицы с испуганными лицами.
— Ваше высочество! Вы проснулись! Принц Эстель ждёт вас на утренней прогулке по саду.
Галина Петровна посмотрела на них. Оценила. Сделала мысленную пометку: «Кадры необученные, дисциплина хромает. Флакон с духами стоит криво, занавески не совпадают по тону с ковром. Это тревожный звоночек».
— Скажите принцу, — произнесла она сладким, как сироп от кашля, голосом, — что утренняя прогулка переносится на 11:00 на основании того, что с 8 до 9 я провожу инвентаризацию личных вещей, с 9 до 10 — сверку графика мероприятий, а с 10 до 11 — приём успокоительного. И пусть он принесёт опись имущества за подписью казначея.
Служанки переглянулись. Ангельское создание, которое они знали как леди Элинор, никогда не требовало описей. Оно вязало кружева и плакало над ранеными бабочками.
— Ваша светлость… вы в порядке?
— Я в порядке ровно настолько, насколько позволяют регламенты, — отрезала Галина Петровна. — Исполняйте.
Королевство Дорнас ещё не знало, что его ожидает полная ревизия.
Глава 2. Аудит в королевском масштабе
Принц Эстель оказался тем ещё павлином. Тридцати лет, пронзительный взгляд, плащ с горностаями и привычка говорить высокопарными метафорами. Когда он явился в сад ровно в 11:00 (о чудо!), Галина Петровна уже сидела на каменной скамье с кожаной папкой, которую собственноручно сшила из подкладки старого корсета.
— Моя звёздочка, — начал принц, падая перед ней на одно колено. — Ты сегодня особенно прекрасна. Что за озарение горит в твоих глазах?
— Озарение такое, ваше высочество, что ваши садовники третий месяц не подают отчёты по закупке роз. У меня есть подозрение, что они сливают удобрения налево.
Эстель замер. Раньше Элинор щебетала о соловьях.
— Дорогая, ты нездорова?
— Я здорова, как швейцарский банк. А вот бюджет королевства — нет. Покажите мне последнюю смету на придворные балы и праздники, а заодно объясните, почему на ваш камзол пошло тринадцать метров парчи, когда по норме достаточно восьми.
Она встала, одёрнув кружевное платье с такой решимостью, что кружева жалобно скрипнули.
Принц Эстель любил свою невесту за покорность. Но перед ним стояло нечто, от чего пахло не фиалками, а межведомственными проверками.
— Элинор, в Дорнасе не принято говорить о деньгах. Это вульгарно. У нас любовь, искусство и благородство.
— Ах, любовь? — Галина Петровна достала из папки самодельный табель. — Тогда объясните мне, ваше благородство, почему за прошлый месяц вы потратили на одного сокола-перевозчика больше, чем на содержание целой деревни ткачей. Вы в курсе, что эти птицы вообще-то летают бесплатно? Или вы им премиальные платите?
К 12:00 принц был в холодном поту. К 13:00 он уже пытался позвать стражу, но Галина Петровна перехватила инициативу и объявила:
— Я ввожу режим жёсткой экономии. Отменяются все фейерверки, дурацкие турниры “сруби голову дракону”, потому что драконов у нас, судя по инвентаризации, нет и не было. Также я заморозила строительство второго флигеля, так как в первом пустует сорок три комнаты.
— Но флигель — это подарок тебе! — в отчаянии воскликнул Эстель.
— Подарки, не подтверждённые актами приёма-передачи, считаются дарением, облагаемым налогом. Спасибо, не надо.
К вечеру весь королевский дворец гудел. Старый король, лысый и добродушный, как ёжик, пришёл лично познакомиться с новой Элинор.
— Дитя моё, — сказал он, — поговаривают, ты хочешь упразднить должность придворного астролога?
— Я хочу упразднить его ежемесячное пособие в двадцать золотых за предсказание “завтра будет утро”. Это, извините, не услуга, а мошенничество.
— Но он предсказывал дождь!
— Дождь предсказывает любая тёща с больными коленями. Я нанимаю на его место стажёра за три золотых, который будет вести журнал погоды. И скинулжите, пожалуйста, список всех льготников. Меня смущают “вольные рыцари, получающие пенсию за храбрость в битве с троллями” тридцать лет назад.
Король хотел возмутиться, но Галина Петровна посмотрела на него так, как смотрят на просроченную кредиторскую задолженность. И он сдал всех. Всю ночь она разбирала королевскую бухгалтерию, а под утро сделала страшное открытие.
Казначей, старый лорд Фердинанд, украл за десять лет сумму, равную трём годовым бюджетам Дорнаса. И укрылся в соседнем королевстве, оставив подложные первичные документы.
— Так, — прошептала Галина Петровна, и впервые за всю свою новую жизнь её губы тронула улыбка. — А вот это уже статья. Служебное положение, мошенничество в особо крупном размере, подделка печатей.
Наутро она разбудила принца пинком в бархатную кровать.
— Вставайте, ваша нежность. Идём наводить порядок. Соседнее королевство ответит по субсидиарной ответственности.
— Но… как?
— Экстрадиция, ваше высочество. Или война. Я ещё не решила. Сначала сделаем претензионный порядок.
Она накинула плащ и вышла в туман. Принц Эстель смотрел ей вслед, чувствуя нечто странное — смесь ужаса, восхищения и первых признаков настоящей, неподдельной страсти к этой девушке, которая могла в одиночку обанкротить дракона и выиграть арбитраж у Бездны.
Глава 3. Отчёт о прибыли и счастье
Переговоры с королём соседней страны Эрландией прошли не по сценарию. Галина Петровна прибыла в карете, которую сама переоборудовала в мобильный офис: счёты, стопка векселей, чернильница и гроздь засушенных лягушек для демонстрации серьёзности намерений.
— Ваше величество, — начала она без реверанса. — Ваш казначей лорд Фердинанд — наш должник. Вы укрываете преступника, что по законам торгового права даёт нам право ввести санкции. У вас есть 24 часа, чтобы выдать его с поличным.
— Но он говорит, что вы сами подделали отчеты! — захохотал толстый король Эрландии.
Галина Петровна медленно достала из своей бездонной папки пачку документов. Взвесила на руке.
— Здесь, — сказала она, — акт сверки за десять лет, показания шести свидетелей, экспертиза почерка и, отдельным приложением, распечатка его личных трат. Двадцать три любовницы, дом на Островах, коллекция единорогов. Ваш казначей сбежал в прямом смысле с мешком государственных денег. Мешок, кстати, тоже наш — из мешочной мастерской при монастыре Святой Клары, есть фабричная маркировка.
Король побледнел. Принц Эстель, сидевший рядом и впервые в жизни желавший только одного — чтобы его не спросили, — понял, что влюбляется окончательно и бесповоротно.
— Что вы предлагаете? — сдался король.
— Выдача, возврат активов в полном объёме, компенсация морального ущерба и публичное извинение перед казначейством Дорнаса. Либо я публикую реестр ваших собственных трат на придворных карликов за последние пять лет.
Фердинанда выдали через час. Он плакал и требовал адвоката, но не нашёл ни одного — Галина Петровна уже проверила всех юристов на лицензии и дисквалифицировала троих за взятки.
Вернувшись во дворец героем в кружевах, она села писать финальный отчёт. Но тут в дверь постучал принц.
— Элинор… Галина, если тебе так больше нравится. Я хочу сказать…
— Не мешайте, я свожу дебет с кредитом.
— Я люблю тебя, — выпалил он. — Не за нежность, не за красоту. Я люблю ту, кто расстреливает бюджеты взглядом. Ту, кто не боится цифр. Я стою здесь и понимаю: если ты уйдёшь, королевство утонет в расточительстве, а моё сердце — в пустоте. Выходи за меня.
Галина Петровна оторвалась от пергамента. Посмотрела на принца. Молодой, глуповатый, но глаза — честные, без двойной проводки.
— У вас долги, — сказала она.
— Мы их отдадим.
— Непогашенные обязательства перед крестьянами за три года.
— Я лично пойду пахать.
— Вы не умеете отличать дебет от кредита.
— Научи меня.
Она вздохнула. В голове пронеслось: «Сорок восемь лет одиночества, ни одной семьи, ни одного человека, кому бы я была нужна не просто как сдерживающий фактор. А тут — королевство, ресурсная база, масштабируемый проект».
— Ладно, — сказала она. — Но брачный контракт составим в трёх экземплярах. И прелюдия будет строго после подписания акта сверки чувств.
— Согласен на всё! — закричал принц и рухнул перед ней на колени, чуть не сбив стопку накладных.
Свадьбу сыграли через месяц. Галина Петровна, она же леди Элинор, переписала налоговый кодекс королевства, ввела обязательную отчётность даже для драконов (те, кстати, удивились, но согласились, сдав нулевые декларации), а бывшего казначея посадила на хозяйственные работы — пересчитывать манну небесную.
Принц Эстель оказался удивительно способным учеником. К концу первого года брака он уже сам мог выявить нестыковку в поставках единорожьих слёз и составил баланс королевства с профицитом в 12%.
— Ты создала чудо, — прошептал он однажды ночью, глядя, как она правит отчет по придворным трубадурам. — Из ничего.
— Я не создаю чудеса, — не поднимая головы, ответила Галина Петровна. — Я провожу инвентаризацию.
Она замолчала, потом отложила перо. Подошла к окну. Там, за стёклами, сиял волшебный мир, который теперь дышал ровно и прозрачно, как отчёт без ошибок.
— Знаешь, — сказала она тихо, почти неслышно. — А ведь провидение, кажется, не ошиблось.
Принц улыбнулся и поцеловал её в висок.
А наверху, в Межведомственной Комиссии по Запуску Душ, поставили галочку напротив её имени. И кто-то с голосом, похожим на канцелярит, сказал:
— Дебет с кредитом сошёлся. Принимайте в штат счастливых.
Финал.
Ни одна налоговая не устоит перед женщиной, которая знает, куда вписать любовь.
