Комедийный детектив с элементами абсурда
- Пролог, в котором всё пошло не так
- Глава 1, в которой торт оказывается не единственной странностью
- Глава 2, в которой Линетт ведёт допрос с кошачьей грацией
- Глава 3, в которой Фремине попадает в ловушку (в который раз)
- Глава 4, в которой все тайны раскрываются, а торт всё-таки съедают
- Эпилог, в котором всё возвращается на круги своя, но не совсем
Пролог, в котором всё пошло не так
— Я же говорил, что надо было проверить систему хранения декораций перед спектаклем, — устало вздохнула Линетт, поправляя кошачьи уши, которые почему-то съехали набок.
— Дорогая сестра, ты говоришь это каждый раз, — Лини элегантно взмахнул карточной колодой, но ни одной карты из рукава не вылетело — вместо этого оттуда посыпались конфетти в виде маленьких уточек. — И каждый раз я тебя игнорирую. Это называется творческая непредсказуемость!
— Это называется «ты забыл», — бесстрастно парировала Линетт.
Оперный театр Фонтейна в это утро напоминал поле битвы после вторжения богов-стихийников. Декорации к «Кошмарам подземных лабиринтов» стояли в гримёрной актёров водевиля, фальшивые деревья из «Лесной феи» свисали с балок над оркестровой ямой, а гигантская картонная раковина, предназначенная для сцены из «Путешествия капитана», торчала из туалета для персонала, загораживая вход.
Но самым шокирующим зрелищем было то, что на главной сцене, прямо под лучами утреннего солнца, проникавшими сквозь высокие окна, стоял огромный трёхъярусный торт.
Он был украшен кремовыми кружевами, шоколадными фонтанами и сахарными статуэтками в виде актёров театра. А на самом верхнем ярусе алыми буквами, выведенными явно из варенья, было написано:
«ВЫ ВСЕ ПОД ПОДОЗРЕНИЕМ!»
— Мило, — равнодушно заметила Линетт. — Хотя голубой крем явно перебивает вкус шоколада.
— Линетт! — Лини схватился за сердце. — Это же идеальный сюжет для нашего нового номера! «Таинственное происшествие в театре: кто испортил декорации и приготовил улику-торт?» Зрители будут в восторге!
— Лини, мы здесь не для представления. Директор театра нанял нас как частных детективов. Потому что вчера, пока мы репетировали наш иллюзион в другом конце города, кто-то устроил этот… бардак.
— А где Фремине? — спохватился Лини, оглядываясь. — Он должен был встретить нас здесь час назад.
Из-под сцены, из люка оркестровой ямы, донёсся приглушённый голос:
— Я здесь. И я застрял.
Лини и Линетт переглянулись.
— Опять он полез куда-то проверять механизмы, — вздохнула Линетт, направляясь к люку.
— Это профессиональная привычка! — донеслось снизу. — Я просто хотел посмотреть, не повреждена ли система подъёмников, потому что… ох. Тут пахнет старой рыбой. И ещё… кажется, я сижу на чём-то липком.
Через пять минут, когда Фремине был извлечён из технического отсека (весь в кремовых разводах и с резиновым осьминогом на плече), трио собралось у торта.
— Итак, — Лини эффектно хлопнул в ладоши, отчего с балкона свалилась декорация в виде короны, — у нас есть загадочное преступление, огромный торт-улика и полный театр подозреваемых. Кто мог это сделать?
— Может, просто уборщица перепутала график? — предположил Фремине, выковыривая из волос кусочек глазури.
— Уборщицы не умеют перемещать декорации весом в полтонны, — отрезала Линетт. — Это работа профессионала. Или… иллюзиониста.
Она многозначительно посмотрела на брата.
— Что?! — возмутился Лини. — Ты меня подозреваешь?!
— Ты всегда хотел устроить спектакль с тортом. Помнишь, на день рождения Фремине ты предлагал испечь торт, из которого вылетают голуби?
— Голуби нанесли бы меньше урона, — мрачно заметил Фремине. — А тут… — он обвёл рукой хаос, — тут явно что-то посерьёзнее.
— Ладно, — Лини достал из кармана потрёпанный блокнот и карандаш в виде феи, — начинаем расследование. Фремине, ты отвечаешь за закулисные помещения и подозрительные механизмы. Линетт — допрос свидетелей и анализ торта на предмет отравления. А я… я буду вести переговоры и отвлекать подозреваемых магией.
— Ты просто хочешь показать фокусы, — вздохнула Линетт.
— И это тоже!
Глава 1, в которой торт оказывается не единственной странностью
Первым делом они отправились в гримёрную главного режиссёра. Дверь была заперта изнутри, но когда Лини вежливо постучал, за дверью раздался грохот, звон разбитого стекла и чьё-то тихое «ой».
— Месье Рейналь? — позвал Лини. — Это частные детективы. Мы по поводу… эм… торта.
Дверь приоткрылась на цепочку. Из щели выглянул бледный мужчина с растрёпанными волосами и явным неврозом в глазах.
— Торт?! — взвизгнул он. — Вы называете это тортом? Это провокация! Диверсия! Художественный теракт!
— Можно войти? — мягко спросила Линетт, кошачьи уши которой наконец встали на место.
— Нельзя! — выдохнул Рейналь. — Там… там теперь тоже есть торт!
Он распахнул дверь, и компания увидела, что на его письменном столе стоял второй торт — поменьше, но с той же надписью. Рейналь, видимо, пытался его съесть в отчаянии, потому что половина торта отсутствовала, а лицо режиссёра было измазано кремом.
— Вы ели улику! — возмутился Лини.
— А что мне оставалось делать?! — зарыдал Рейналь. — Он стоит тут с утра и смеётся надо мной! Торт смеётся! Я слышу!
— Пахнет ванилью, — заметил Фремине, который незаметно проскользнул в комнату и теперь изучал остатки. — И… ириской. И… почему-то мятой.
— Это важно? — спросила Линетт.
— В Фонтейне есть только одна кондитерская, которая добавляет мяту в ванильный крем. «Сладкий следователь» мадам Берты.
— Отлично! — Лини щёлкнул пальцами. — Линетт, берёшь на себя кондитерскую. Фремине, ты ищешь зацепки в технических туннелях. А я… — он оглянулся на режиссёра, который теперь обнимал торт, — я попытаюсь его успокоить и заодно выяснить, кому выгоден этот переполох.
— Всем невыгодно, — выдохнул Рейналь, всхлипывая в крем. — Спектакль через три дня! А у нас тут… тут…
Он махнул рукой на стену, где висело расписание. Расписание было аккуратно заменено нарисованным от руки плакатом с изображением танцующего мелюзина и подписью: «Главный подозреваемый — тот, кто не ест торт!»
— Это… очень странно, — признал даже Фремине.
Глава 2, в которой Линетт ведёт допрос с кошачьей грацией
Кондитерская «Сладкий следователь» находилась в тихом переулке за театром. Когда Линетт вошла, колокольчик над дверью издал звук, похожий на мяуканье.
— О, ещё одна кошка! — воскликнула полная женщина в кружевном переднике — мадам Берта. — Добро пожаловать, милочка! Что желаешь? У нас сегодня свежие улитки с заварным кремом!
— Мне нужна информация, — холодно сказала Линетт, предъявляя детективное удостоверение. — Кто заказывал у вас большой торт с надписью «Вы все под подозрением»?
Мадам Берта замерла, потом расхохоталась:
— О, это! Это был самый странный заказ в моей жизни! Вчера утром пришёл маленький мелюзин в плаще. Представляешь, плащ! На мелюзине! Сказал, что торт для вечеринки в оперном театре. Я сначала не хотела делать — три яруса, надпись вареньем… но он был очень убедительный!
— Убедительный? — переспросила Линетт, навострив уши.
— Обещал, что приведёт своих друзей на дегустацию. Мелюзины, знаешь ли, редко заходят в кондитерские — боятся высоких прилавков. А он был такой… такой грустный, что ли. Сказал, что работает в театре и его никто не замечает.
— В театре работают мелюзины? — удивилась Линетт.
— Ну, не знаю, может, уборщиком? Или… кем-то ещё? Он очень хотел внимания. Сказал: «Пусть весь театр знает, что я существую!»
Линетт задумчиво погладила подбородок.
— У вас есть запись его заказа?
— Только чек, — мадам Берта протянула клочок бумаги, на котором было написано детским почерком: «Торт с секретом. Надпись красным. И пусть внутри будет сюрприз».
— Какой сюрприз? — спросила Линетт.
— А вот это уже не моя тайна, — подмигнула кондитерша. — Внутри торта — маленькая коробочка. Мелюзин сам её принёс и попросил спрятать между ярусами. Я даже не знаю, что там.
Линетт схватила чек и выбежала на улицу.
Надо было вернуться в театр, и как можно быстрее.
Глава 3, в которой Фремине попадает в ловушку (в который раз)
Технические туннели под сценой были лабиринтом из труб, верёвок, старых декораций и подозрительных люков. Фремине чувствовал себя здесь как дома — то есть уютно и одновременно тревожно.
— Просто найди механические повреждения, — бормотал он себе под нос, водя фонариком по стенам. — Или следы взлома. Или что-нибудь, что укажет на…
Он не договорил.
Пол под ним разошёлся, и Фремине провалился вниз, приземлившись в кучу старых костюмов. Сверху на него посыпались… конфеты?
— Это что, ловушка из конфетти? — пробормотал он, отплёвываясь от съедобного блёстки.
Вокруг него, в маленьком подземном помещении, висели плакаты с изображением мелюзинов в разных театральных амплуа: вот мелюзин в роли принцессы, вот мелюзин в роли злодея, вот мелюзин — конферансье. А в центре комнаты стоял маленький стул с запиской:
«Ты нашёл меня. Теперь ты будешь моим другом?»
— Это… — Фремине замер. — Это очень, очень странно.
Он огляделся. В углу лежал план театра с пометками — где какие декорации должны стоять, где чья гримёрная, где хранятся ключи. И на полях была приписка тем же детским почерком:
«Шаг 1: Переставить всё, чтобы все искали. Шаг 2: Спрятать торт. Шаг 3: ??? Шаг 4: Внимание!»
— Так вот в чём дело, — прошептал Фремине. — Кто-то просто хотел, чтобы его заметили.
В этот момент у него загудел карманный коммуникатор. Линетт:
— Фремине! Я знаю, кто это сделал! Это мелюзин!
— Я тоже только что понял, — ответил Фремине, выбираясь из кучи костюмов. — И кажется, он всё ещё здесь. В туннелях.
— Не двигайся! — крикнула Линетт. — Лини уже идёт к тебе!
— А я… — Фремине обернулся на шорох за спиной. — Ой.
Из тени выкатился маленький фиолетовый мелюзин с огромными печальными глазами. В руках он держал пульт дистанционного управления.
— Вы меня нашли, — сказал он дрожащим голосом. — Теперь вы меня… накажете?
— Нет, — Фремине медленно опустился на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. — Теперь мы с тобой поговорим.
Глава 4, в которой все тайны раскрываются, а торт всё-таки съедают
Через полчаса вся троица сидела на сцене, окружённая бардаком из декораций. Перед ними, на маленькой табуретке (принесённой из подземелья), сидел мелюзин по имени Пыльца. Он был помощником осветителя, но из-за маленького роста его постоянно забывали включить в списки персонала.
— Я просто хотел, чтобы хоть кто-то заметил, что я здесь работаю, — всхлипывал Пыльца, вытирая глаза крошечным платочком. — Две недели я приношу кофе режиссёру, а он думает, что это привидение! Я меняю лампочки в софитах, а все думают, что это само чинится! Я…
— Ты переставил декорации весом в полтонны? — недоверчиво спросил Лини.
— У меня есть друзья, — гордо сказал Пыльца. — Восемь мелюзинов-грузчиков из порта. Я пообещал им бесплатные билеты на спектакль. Ну, если он когда-нибудь состоится.
Линетт вздохнула.
— А торт?
— Торт — это мой шедевр! — оживился Пыльца. — Внутри, между слоёв, спрятано моё заявление о приёме на работу! Я хотел, чтобы режиссёр нашёл его и наконец официально меня оформил! Но он вместо этого начал есть торт! — мелюзин скрестил лапки. — И теперь половина заявления в его желудке.
— И что же там было в коробочке? — спросил Фремине.
Пыльца смущённо отвернулся.
— А… там была записка: «Возьмите меня на работу, или в следующий раз я переставлю декорации в зрительный зал».
— Это шантаж, — констатировала Линетт.
— Это творческое самовыражение! — возразил Пыльца.
Лини, который всё это время молчал и странно улыбался, вдруг хлопнул в ладоши:
— Я беру тебя в свою труппу!
— ЧТО?! — хором воскликнули Линетт и Фремине.
— Подумайте! — глаза Лини горели азартом. — Мелюзин-иллюзионист! Он уже показал способности к масштабным художественным розыгрышам! Он понимает механику сцены! Он знает, как привлечь внимание! И он умеет печь торты!
— Я не пёк, я заказал, — скромно поправил Пыльца.
— Это неважно! — отмахнулся Лини. — Фремине, ты как?
Фремине посмотрел на мелюзина. Пыльца смотрел на него с надеждой и страхом.
— Он… он один из нас, — наконец сказал Фремине. — Такой же странный. И одинокий. И… умеющий превращать хаос в искусство.
— Тогда решено! — Лини поднялся. — Но сначала мы всё это разберём. И съедим торт. Пыльца, ты помогаешь.
Маленький мелюзин расплылся в улыбке.
— А меня не уволят?
— Тебя никто не может уволить, потому что ты официально не работаешь, — резонно заметила Линетт. — Но теперь будешь.
— И главное, — добавил Фремине, протягивая мелюзину руку (вернее, два пальца, потому что ладонь Пыльцы была крошечной), — теперь тебя хотя бы заметят.
Эпилог, в котором всё возвращается на круги своя, но не совсем
Через три дня спектакль состоялся. Декорации стояли на своих местах, актёры знали роли, а зрители рукоплескали стоя.
В финале, когда занавес опустился, на сцену вышел Лини и объявил:
— Дамы и господа! Для вас специальный бонус-номер от нашей новой звезды — мелюзина Пыльцы!
Из люка оркестровой ямы выкатился маленький фиолетовый комочек, окружённый облаком конфетти. В лапках Пыльца держал миниатюрную колоду карт, из которой вместо тузов вылетели… маленькие тортики.
Зал ахнул.
А потом захлопал.
А в гримёрке, где остались Линетт и Фремине (потому что Фремине отказался выходить на сцену под аплодисменты), стоял третий торт — с надписью «Спасибо, что нашли меня».
— Он милый, — заметила Линетт, отрезая кусок.
— Он опасный, — поправил Фремине, но тоже взял вилку. — И талантливый.
— Как и мы, — усмехнулась Линетт. — Как и все странные люди в этом городе.
— И мелюзины, — добавил Фремине.
Из-за двери донеслось счастливое:
— Я всё слышу!
И троица рассмеялась.
Конец.
P.S. Режиссёр Рейналь так и не нашёл своё заявление о приёме на работу — потому что Пыльца спрятал его в другом торте. Который стоял в буфете. И который уже съели актёры кордебалета. Но это уже совсем другая история.
