Читать страшную историю Монахиня в чёрном Школьные страшилки
Тёмные тучи, словно тяжёлые занавеси, плотно затянули небо, предвещая недоброе. В тот вечер Лиза задержалась в школе дольше обычного — нужно было доделать проект по истории, который она оттягивала до последнего. Когда часы показали 18:30, девочка поняла: пора уходить. В здании стояла мёртвая тишина — ни голосов, ни шагов, только далёкое тиканье часов в пустом коридоре.
Лиза собрала рюкзак, поправила капюшон толстовки и направилась к выходу. Длинный коридор казался бесконечным, лампы мигали, отбрасывая неровные тени на стены. Воздух стал густым, будто пропитанным чем‑то тяжёлым и зловещим.
Проходя мимо кабинета истории, Лиза замерла. За дверью, сквозь матовое стекло, виднелся слабый свет. «Странно, — подумала она, — все давно ушли». Любопытство пересилило страх, и она осторожно приоткрыла дверь.
В комнате, у доски, стояла женщина в чёрном одеянии — длинная ряса, капюшон, скрывающий лицо. Она что‑то писала мелом, медленно, методично, будто выцарапывала буквы на камне.
— Извините, — тихо произнесла Лиза, — а что вы тут делаете? Все давно ушли домой…
Монахиня замерла. Рука с мелом повисла в воздухе. Затем она медленно повернулась.
Лиза закричала.
Лицо женщины было гладким. Совершенно гладким — ни глаз, ни носа, ни рта. Просто ровная, бледная поверхность, как у фарфоровой куклы, только живая. От этого зрелища кровь застыла в жилах, а сердце застучало так громко, что, казалось, его слышно на весь этаж.
Не помня себя, Лиза бросилась прочь. Перед глазами мелькали двери, лестницы, углы — она бежала, не разбирая дороги, пока не оказалась на первом этаже.
Там, у гардероба, сидел старый сторож дядя Ваня. Его морщинистое лицо, обычно доброе и улыбчивое, сейчас казалось напряжённым. Он курил, глядя в окно, и вздрогнул, когда Лиза, задыхаясь, кинулась к нему.
— Там… там… монахиня! — выдавила она. — У неё нет лица! И она написала на доске: «Помогите! Я в аду!»
Дядя Ваня потушил сигарету, помолчал, потом посмотрел на Лизу так, будто видел её впервые.
— Никому не рассказывай, — тихо сказал он. — Ни маме, ни подругам, ни учителям. Иначе тебя отправят в психушку. Будешь там лежать, уколы колоть, а они посмеются и скажут: «Ну конечно, девочка придумала страшилку».
Лиза замерла. В его голосе не было насмешки — только усталость и… страх.
— Но… почему? Что это было?
Сторож вздохнул, провёл рукой по седым волосам.
— На этом месте, — он кивнул в сторону кабинета истории, — когда‑то стоял женский монастырь. Лет сто назад. А потом… пожар. Говорят, все сёстры погибли. Но не все ушли. Некоторые остались. Ждут. И ищут тех, кто увидит.
Он замолчал, будто прислушиваясь к чему‑то. В коридоре скрипнула половица. Лампочка над их головами мигнула.
— Иди домой, — сказал дядя Ваня. — И забудь. Если сможешь.
Лиза выбежала на улицу. Дождь хлестал по лицу, но она не чувствовала холода. Только одно: где‑то там, в глубине школы, гладкая маска без глаз всё ещё смотрит ей вслед.
На следующий день Лиза не пришла в школу. Её мама позвонила директору и сказала, что дочь заболела. Но правда была в том, что Лиза не могла заставить себя вернуться. Каждую ночь ей снился один и тот же сон: длинный коридор, мигающие лампы и фигура в чёрном, медленно поворачивающаяся к ней.
А в кабинете истории, если присмотреться к доске после уроков, можно заметить слабые следы надписи. Будто кто‑то пытается стереть её, но она всё равно проступает снова:
«Помогите! Я в аду!»
