Книжный Червь

Дмитрий Мережковский Темнеет. В городе чужомДруг против друга мы сидим,В холодном сумраке ночном,Страдаем оба и молчим. И оба поняли давно,Как речь бессильна и мертва:Чем сердце бедное полно,Того не выразят слова.

Маргарита Агашина Я по утрам, как все, встаю.Но как же мне вставатьне хочется!Не от забот я устаю —я устаю от одиночества. Я полюбила вечераза то, что к вечеру, доверчиво,спадает с плеч моих жара —

Татьяна Бек Опять говорю с ежевикой,Опять не могу без осин.Дрожишь и над малой травинкой,Когда остаёшься один. Гляжу, чтоб забыть укоризнуТвою, где любви ни на грош,Как скачет весь день по карнизуКакой-нибудь птичий гаврош.

Эдуард Асадов Мне казалось когда-то, что одиночество —Это словно в степи: ни души вокруг.Одиночество — это недобрый другИ немного таинственный, как пророчество. Одиночество —

Пришли друзья. Опять друзья пришли!Ну как же это славно получается:Вот в жизни что-то горькое случается,И вдруг — они! Ну как из-под земли! Четыре честно-искренние взора,Четыре сердца, полные огня.

Эдуард Асадов Сколько лет мы не виделись с вами —Даже страшно уже считать!Как в упряжке с лихими конями,Прогремели года бубенцами,И попробуй теперь догнать! Ах, как мчались они сквозь вьюги!

Можно ли дружить, не разделяяУбеждений друга своего?Можно ли дружить, не одобряяВ нем почти буквально ничего? Разным и по мыслям и по взглядам,Им давным-давно расстаться б надо,Чтоб друг друга в ссорах

Эдуард Асадов Когда друзья становятся начальством,Меня порой охватывает грусть.Я, словно мать, за маленьких страшусь:Вдруг схватят вирус спеси или чванства! На протяженье собственного векаСто раз я мог

Валерий Брюсов Ты — женщина, ты — книга между книг,Ты — свернутый, запечатленный свиток;В его строках и дум и слов избыток,В его листах безумен каждый миг. Ты —

Женщина всегда чуть-чуть как море,Море в чем-то женщина чуть-чутьХодят волны где-нибудь в каморкеспрятанные в худенькую грудь.Это волны чувств или предчувствий.Будто то надо бездной роковой,завитки причёсочки пречуднойчайками кричат над головой.