Михаил Лермонтов

Я, матерь божия, ныне с молитвоюПред твоим образом, ярким сиянием,Не о спасении, не перед битвою,Не с благодарностью иль покаянием, Не за свою молю душу пустынную,За душу странника в мире безродного;

Не обвиняй меня, всесильный,И не карай меня, молю,За то, что мрак земли могильныйС ее страстями я люблю;За то, что редко в душу входитЖивых речей твоих струя,За то, что в заблужденье бродитМой ум далеко от тебя;

В минуту жизни труднуюТеснится ль в сердце грусть,Одну молитву чуднуюТвержу я наизусть. Есть сила благодатнаяВ созвучьи слов живых,И дышит непонятная,Святая прелесть в них.

Собранье зол его стихия.Носясь меж дымных облаков,Он любит бури роковые,И пену рек, и шум дубров.Меж листьев желтых, облетевших,Стоит его недвижный трон;На нем, средь ветров онемевших,Сидит уныл и мрачен он.

Метель шумит, и снег валит,Но сквозь шум ветра дальний звон,Порой прорвавшися, гудит;То отголосок похорон. То звук могилы над землей,Умершим весть, живым укор,Цветок поблекший гробовой,Который не пленяет взор.

Когда поспорить вам придется,Не спорьте никогда о том,Что невозможно быть с умомТому, кто в этом признается;Кто с вами раз поговорил,Тот с вами вечно спорить будет,Что ум ваш вечно не забудетИ что другое всё забыл!

«Душа телесна!» – ты всех уверяешь смело;Я соглашусь, любовию дыша:Твое прекраснейшее телоНе что иное, как душа!.. 1829

Пускай холодною землеюЗасыпан я,О друг! всегда, везде с тобоюДуша моя.Любви безумного томленья,Жилец могил,В стране покоя и забвеньяЯ не забыл. Без страха в час последней мукиПокинув свет,Отрады ждал я от разлуки –Разлуки нет.

Дубовый листок оторвался от ветки родимойИ в степь укатился, жестокою бурей гонимый;Засох и увял он от холода, зноя и горяИ вот, наконец, докатился до Черного моря. У Черного моря чинара стоит молодая;

Кто видел Кремль в час утра золотой,Когда лежит над городом туман,Когда меж храмов с гордой простотой,Как царь, белеет башня-великан? 1831