Перед гробницею святойСтою с поникшею главой…Всё спит кругом; одни лампадыВо мраке храма золотятСтолбов гранитные громадыИ их знамен нависший ряд. Под ними спит сей властелин,Сей идол северных дружин,Маститый страж страны державной.
Слыхали ль вы за рощей глас ночнойПевца любви, певца своей печали?Когда поля в час утренний молчали,Свирели звук унылый и простой –Слыхали ль вы? Встречали ль вы в пустынной тьме леснойПевца любви, певца своей печали?
C’est l’âge de Chérubin… * Пятнадцать лет мне скоро минет;Дождусь ли радостного дня?Как он вперед меня подвинет!Но и теперь никто не кинетС презреньем взгляда на меня. Уж я не мальчик – уж над губойМогу свой ус я защипнуть;
Быть может, уж недолго мнеВ изгнаньи мирном оставаться,Вздыхать о милой старинеИ сельской музе в тишинеДушой беспечной предаваться. Но и в дали, в краю чужомЯ буду мыслию всегдашнейБродить Тригорского
Охотник до журнальной драки,Сей усыпительный ЗоилРазводит опиум чернилСлюнею бешеной собаки. 1824
Отцы пустынники и жены непорочны,Чтоб сердцем возлетать во области заочны,Чтоб укреплять его средь дольних бурь и битв,Сложили множество божественных молитв;Но ни одна из них меня не умиляет,Как та, которую
Не розу Пафосскую,Росой оживленную,Я ныне пою;Не розу Феосскую,Вином окропленную,Стихами хвалю;Но розу счастливую,На персях увядшуюЭлизы моей… 1830
Невод рыбак расстилал по брегу студеного моря;Мальчик отцу помогал. Отрок, оставь рыбака!Мрежи иные тебя ожидают, иные заботы:Будешь умы уловлять, будешь помощник царям. 1830
Я вас узнал, о мой оракул!Не по узорной пестротеСих неподписанных каракул,Но по веселой остроте,Но по приветствиям лукавым,Но по насмешливости злойИ по упрекам…
Нет, не черкешенка она;Но в долы Грузии от векаТакая дева не сошлаС высот угрюмого Казбека. Нет, не агат в глазах у ней,Но все сокровища ВостокаНе стоят сладостных лучейЕе полуденного ока. 1826
