Когда Артём переехал в новую квартиру, он решил начать взрослую жизнь.
Не просто «взрослую», а такую, как в мотивационных видео: подъём в шесть утра, бег, правильное питание, никакой доставки еды и «хватит жить как енот на энергетиках».
Правда, пока из всего списка стабильно получалось только выглядеть как енот.
В первый же вечер он решил познакомиться с соседями.
Потому что в интернете писали:
«Хорошие отношения с соседями — залог комфортной жизни».
Через двадцать минут он уже стоял у двери квартиры снизу с пирогом из магазина, который пытался выдавать за домашний.
Дверь открыл мужчина лет пятидесяти в майке с надписью: «Я не храплю. Я пугаю зло».
— Добрый вечер! Я ваш новый сосед сверху, — улыбнулся Артём. — Вот… пирог.
Мужчина посмотрел на пирог так, будто тот задолжал ему денег.
— С яблоками?
— Э… вроде да.
— Ненавижу яблоки.
— Тогда можете просто взять коробку.
— Коробки тоже ненавижу.
И закрыл дверь.
Артём постоял секунду в тишине.
— Отлично. Контакт установлен.
На следующий день он решил, что сосед просто «человек с характером».
Но вечером случилось странное.
Ровно в 22:03 снизу начали стучать по батарее.
Тук.
Тук-тук.
Тууууук.
Артём замер.
Он не шумел. Вообще. Он лежал на диване и ел сухие завтраки прямо из коробки.
Стук повторился.
Тогда он осторожно прошёлся по квартире на цыпочках.
Стук прекратился.
— Ага… значит, слышит шаги.
Он снова пошёл.
Тук-тук-тук!
Так продолжалось минут десять.
В какой-то момент Артём уже передвигался по квартире как ниндзя после травмы колена.
На третий день стало хуже.
Сосед начал стучать, даже когда Артём просто садился.
Сел на стул — тук.
Открыл холодильник — тук-тук.
Чихнул — длинный раздражённый ТУУУУК.
Через неделю Артём поймал себя на том, что боится чайника.
Потому что чайник свистел.
А свист автоматически вызывал батарейную атаку снизу.
Однажды к нему пришёл друг Игорь.
— Ты чего такой дёрганый? — спросил он.
— Тихо.
— Почему?
— Он услышит.
— Кто?
Снизу раздался удар по батарее.
Игорь медленно поднял глаза:
— А-а-а… этот.
Вечером друзья решили выяснить отношения по-взрослому.
Спустились вниз. Позвонили.
Открывает тот самый сосед.
— Здравствуйте, — начал Артём максимально спокойно. — Мы хотели поговорить насчёт стука…
— А вы ходить перестаньте.
— Но я не могу не ходить. Я живу.
— Громко живёте.
Игорь не выдержал:
— Он у себя дома! Он даже музыку не включает!
— Зато холодильник открывает резко.
— А как его открывать? Нежно?!
— Можно с уважением.
Повисла тишина.
Игорь прошептал:
— Мне кажется, он бывший надзиратель.
Но настоящий кошмар начался через пару дней.
Сосед снизу купил караоке.
Каждый вечер ровно в девять он пел.
Плохо.
Очень плохо.
Так плохо, что где-то в радиусе километра собаки начали выть синхронно.
Особенно ему удавались высокие ноты.
Потому что ни одна из них не совпадала с оригиналом.
Артём терпел неделю.
Потом ещё неделю.
А потом в три часа ночи, после очередного исполнения песни про белые розы, он сорвался.
Надел тапки. Спустился вниз. Позвонил.
Дверь открылась почти сразу.
— ЧТО?! — рявкнул сосед.
— Послушайте… пожалуйста… хватит петь.
— А вам можно ходить?
— Это другое!
— Почему?
— Потому что мои ноги хотя бы в тональности!
Сосед прищурился.
— То есть вам не нравится моё творчество?
— Мне кажется, даже караоке-аппарат хочет уволиться.
Мужчина вдруг замолчал.
Потом тяжело вздохнул.
— Жена ушла.
— Что?
— Три месяца назад. Сказала, что я скучный. Вот я и решил научиться петь.
Артём растерялся.
— Оу…
— А потом сверху въехал ты. И начал топать.
— Я не топал…
— Но я представлял, что это ты специально.
— Зачем?
— Не знаю. Мне было обидно.
Наступила пауза.
Потом сосед вдруг спросил:
— Хочешь чаю?
Через десять минут они уже сидели на кухне.
Соседа звали Виктор Петрович.
Он работал электриком, ненавидел яблоки и искренне считал, что все современные певцы «поют как испуганные комары».
— А пирог я всё-таки съел тогда, — признался он.
— И как?
— Ужасный.
— Он магазинный.
— Я понял.
С тех пор всё изменилось.
Виктор Петрович перестал стучать по батарее.
А Артём начал иногда заходить к нему по вечерам.
Правда, была одна проблема.
Теперь они вместе пели караоке.
И уже весь подъезд мечтал, чтобы кто-нибудь снова просто ходил сверху.
