Новелла Две скорости Читать бесплатно онлайн
Глеб въехал в деревню с чемоданом и зарядкой — планшет на восемьдесят два процента, пауэрбанк в рюкзаке, в ушах шумят «Би-2». Мать сказала: «Две недели без интернета, без тусовок, без меня». Бабушка встретила на крыльце с полотенцем — как будто он приехал мыться, а не жить.
— Худой какой, — сказала она, оглядев его сверху вниз. — Компьютер сожрёт.
— Это планшет, бабуль.
— Компьютер, — отрезала она и ушла ставить чайник.
Первое утро началось с кошачьего вопля — где-то под полом душераздирающе заорал Васька. Глеб вылетел из кровати с мыслью, что начался конец света. Оказалось, бабушка просто открыла холодильник.
— Ты бы постучал, — проворчал он, сидя за столом.
— Я по дому хожу, тут не стучатся.
Завтрак был из трёх блюд: каша, блины и какао «как в детстве». Какао оказалось с пенкой, и Глеб сделал усилие, чтобы не поморщиться. Планшет он спрятал под подушку — вдруг бабушка решит, что это бомба.
К середине дня он уже знал, что дрова не колются по щелчку, вода из колодца пахнет железом, а туалет находится на улице.
— Это Средневековье, — сказал он в телефон матери, когда она наконец взяла трубку. Связь прерывалась каждые три секунды. — Мам, тут нет вайфая даже.
— Ты вообще знаешь, где вайфай живёт? — спросила мать. — В городе. А ты в деревне. Дыши.
Он бросил телефон на кровать. Бабушка в это время колола мороженую курицу ножом — так, что лезвие вонзилось в деревянный стол.
— Помог бы, — сказала она.
— А что делать?
Тут началось главное. Оказалось, что приставка «по-» в её лексиконе означает целый алгоритм: «помыть посуду» — это сначала нагреть воду, потом натереть содой до скрипа, потом сполоснуть. «Пойти в лес» означало — надеть старые кроссовки, взять топор, два ведра и верёвку. Глеб думал, они погуляют. Бабушка пошла собирать валежник.
— Ты серьёзно? — спросил он, глядя, как она перешагивает через корягу. — Есть же газ.
— Есть. А баню топить чем?
Он нёс одно ведро, она — второе. По пути бабушка показывала: вот черника, вот след лося, вот тут в прошлом году волки задавили телёнка у Гришиных. Глеб слушал вполуха — в голове крутилась песня, и он тихонько напевал.
— Что орёшь? — спросила бабушка на привале.
— Пою. Это «Би-2».
— Кто больной?
— Группа, бабуль. Ну, рок.
Она молчала минуту, потом взяла щепку и начала ритмично стучать по пню.
— Вот так?
Глеб засмеялся. Бабушкин рэп звучал как дятел с артритом.
— Нет, — сказал он. — Но тоже ничего.
На четвёртый день он нашёл в чулане старый радиоприёмник «Селга». Крутил ручку, ловил хриплое радио «Шансон» и вдруг понял, что это единственная музыка, которая здесь работает без перебоев и эха. Бабушка вошла, села рядом.
— Приёмник починил?
— Он сам работает.
— А, ну молодец.
Они слушали молча. Передавали погоду: дождь, ветер, давление падает. Бабушка сказала:
— Нога с утра крутит. К дождю он и есть.
Глеб вдруг захотел спросить её про жизнь. Как она осталась одна, когда дед умер. Как топит печь по ночам. Но не спросил — постеснялся. Вместо этого сказал:
— Бабуль, а давай я тебе на планшете покажу, что такое интернет.
— Это который глаза портит?
— Не портит. Это всё на свете. Песни, кино, карты, книжки.
Она согласилась больше из любопытства, чем из доверия. Глеб показал ей YouTube — как рыбак ловит сома. Бабушка смотрела три минуты и сказала:
— Врёт. Сом так не берёт.
— Там правда.
— Нет правды. Мой Иван сорок лет рыбачил. Врать про сома нельзя.
Глеб закрыл планшет. Она была права — наверное, про сома врали. И про многое другое тоже.
На седьмой день они сидели на завалинке. Бабушка чистила картошку, он листал ленту — связь наконец появилась, потому что ветер переменился и, как сказала бабушка, «месяц встал правильно».
— Глеб, — сказала она, не глядя. — Ты меня извини, что без проводов. Но мы ж люди. Без проводов тоже можно.
Он отложил телефон.
— Можно.
— Ты главное — не теряйся. В городе там… ты свой.
— Какой свой?
— Живой. — Она кивнула на лес. — Вон какой.
Глеб посмотрел на лес. Тот стоял обычный — не очень красивый, даже серый, апрельский. Но почему-то хотелось встать и просто идти туда.
На прощание бабушка сунула ему трёхлитровую банку варенья и водительские очки деда.
— Ему б ты понравился, — сказала она. — Тоже любил свою музыку. Пластинки крутил.
— А что за музыка?
— Да всякое. Тоже рычало что-то.
Глеб сел в автобус. Бабушка осталась на остановке, маленькая, в телогрейке. Уже когда автобус тронулся, она что-то крикнула, но он не разобрал. В наушниках играли «Би-2». Он снял наушники.
В голове стучала бабушкина щепка по пню. И это было лучше, чем любая песня.
Через месяц он приедет снова. С шуруповёртом — починить сломанный засов. И с вопросом: «Бабуль, а как ты узнаёшь, что дождь будет?» И она ответит. Не в интернете, а вживую.
Прямо там, где дрова пахнут зимой, а вайфай гуляет только по двору — поймать его можно под старой яблоней, ближе к колодцу.
