«Агент под прикрытием влюбляется в цель» 

Пролог: Тот, кто стёр имя

Она проснулась от того, что в квартире пахло корицей и чужим присутствием. Лина села на кровати, рука сама потянулась под подушку, где вшитый в обивку лежал плоский керамический нож. Но не успела.

На прикроватной тумбочке стояла кружка с кофе. Пар ещё шёл. Рядом — ноутбук, которого здесь не было вчера. Экран светился, и на нём горела зелёная строка: «Ты в безопасности. Я стёр всё. Даже то, как тебя звали».

Она узнала шрифт. Тот самый моноширинный, без засечек, который он использовал для своих заметок. Марк.

Лина выдохнула — и только тогда поняла, что дышала всё это время через раз. За окном рассветное солнце цеплялось за карнизы спального района, и мир выглядел так, будто ничего не случилось. Но случилось всё.

За дверью не было топота спецназа. В наушнике — мёртвая тишина. Центр не звонил. Он сказал правду: он стёр её досье. Исчезло само доказательство, что она когда-либо работала на государство.

Она взяла кружку. Корица. Молоко. Крепкий, почти чёрный. И сахар — ровно полторы ложки, как она любила. Он запомнил. Конечно, запомнил. Он был гением.

— Марк, — прошептала она в пустую квартиру.

Ноутбук моргнул. Появилось новое сообщение:

«Я не злюсь. Я просто хотел, чтобы у тебя был выбор. Теперь он есть. Приходи, когда решишь. Кофе всегда будет».

И внизу, мелко, приписка: «Без слежки. Честно».

Лина допила кофе. Собрала волосы в хвост. Посмотрела на дверь соседней квартиры — туда, где всё началось два месяца назад.

---

Часть первая: Соседка

Глава 1. Легенда

Её настоящее имя не имело значения. В протоколах Центра она числилась как «оперативница третьего ранга, профиль: внедрение в замкнутые сообщества». Коллеги называли её просто Лина — коротко, как позывной.

В двадцать семь лет она уже провела шесть успешных операций. Три — в роли фитнес-тренера при жене крупного наркобарона. Две — в образе библиотекаря в университете, где вербовали студентов. И одна — самая мерзкая — официанткой в клубе, где она должна была «случайно» разлить шампанское на нужного человека.

Никогда не было сложно. Лина умела забывать свои роли, как сбрасывать одежду после смены. Но к двадцати семи годам она заметила, что настоящая она — та, что без легенды, — стала слишком тихой. Друзей не было. Любви — тем более. Только задания, рапорты и бессонница.

Восьмое задание выглядело простым.

— Объект — Марк Торн, двадцать девять лет, — капитан Стоун щёлкал пультом, и на экране появлялись фотографии. Худой парень в растянутой футболке, тёмные круги под глазами, зачёсанные набок русые волосы. Снимки с камер магазина доставки, с домофона, размытое селфи с какого-то форума. — Программист-самоучка. Последние три года — затворник. Не работает, не учится, не выходит из дома без крайней нужды. Подозревается в хищении семнадцати миллионов долларов из «Глобал траст банка».

Лина нахмурилась.

— Хакер?

— Лучший из тех, кого мы видели. Проник в систему за три минуты, вывел деньги на счета, которые наутро исчезли. Следы ведут к нему, но прямых улик нет. Прокуратура требует наблюдение. Твоя задача — внедриться. Соседняя квартира в его доме освободилась. Аренда оформлена. Легенда: ты дизайнер интерьеров, переезжаешь из центра в тихий район, чтобы работать удалённо.

— Дизайнер? — Лина скрестила руки. — Почему не что-то техническое?

— Потому что он, по нашим данным, не доверяет айтишникам. Параноик. Зато он — мужчина, одинокий, асоциальный. И есть одна особенность, — Стоун нажал кнопку, и на экране появилась анкета психологического профиля. — Марк Торн испытывает сильный, подавленный интерес к романтическим отношениям. При этом боится контакта. Если ты выстроишь доверие, он может открыться. Нам нужен доступ к его компьютеру. Любой способ.

«Соблазнить», — перевела про себя Лина. Вслух не сказала ничего.

Она взяла папку, фотографии, ключи от квартиры на улице Ветреной, дом семь, квартира сорок два. Сорок первый, по данным агентуры, принадлежал Марку.

Глава 2. Первый контакт

Переезд занял три дня. Лина привезла коробки с «дизайнерскими» журналами, купила на «Авито» стеллаж из Икеи и притворилась, что не умеет пользоваться дрелью. Это было частью легенды: беззащитная девушка, которая переезжает одна, путается в проводах и громко вздыхает, когда роняет мебельный ключ в щель.

Марк не выходил трое суток.

Она видела его лишь раз — в щель глазка: доставщик пиццы оставил коробку у порога, и дверь открылась ровно настолько, чтобы втянуть её внутрь. Мелькнула худая кисть, татуировка в виде шестерёнки на запястье, и всё.

Лина ждала. Она умела ждать.

На четвёртый день — случайность, которую она подстроила: «отключили свет» (она вырубила автомат в щитке на лестничной клетке). Вышла в коридор с телефоном-фонариком, делая вид, что паникует.

Дверь сорок первой открылась почти сразу. Марк стоял на пороге в выцветших серых штанах и чёрной футболке с принтом «404: внешность не найдена». Босой. Волосы торчали в разные стороны.

— У вас тоже? — спросил он. Голос низкий, чуть хриплый, как у человека, который не разговаривал днями.

— Ой, слава богу, — Лина прижала руку к груди. — Я не знаю, что делать. Щиток какой-то, я ничего не понимаю. Вы не могли бы… Вы же живёте рядом?

Он смотрел на неё несколько секунд. Взгляд — цепкий, быстрый, не такой, как у обычного затворника. Он сканировал её: причёска (небрежный пучок), одежда (домашние шорты, большая толстовка), обувь (пушистые тапки-единороги — деталь, которую Лина добавила намеренно, чтобы снизить угрозу).

— Да, — сказал он наконец. — Щиток на лестнице. Я посмотрю.

Он прошёл мимо неё — близко, но не касаясь. Пахло от него мылом и старыми книгами. Марк открыл щиток, щёлкнул рычагом. Свет зажёгся.

— Спасибо! — Лина улыбнулась самой открытой улыбкой, какую смогла. — Вы меня спасли. Я Лина, кстати. Переехала на днях.

— Марк.

Он кивнул и уже повернулся уходить, когда она сделала шаг вперёд:

— Слушайте, я тут одна, не знаю никого. Может, зайдёте на чай? Как благодарность.

Пауза. Марк замер, и в этой неподвижности было что-то звериное — как будто внутри него шёл мгновенный расчёт сотни вариантов.

— У вас есть зелёный чай? — спросил он.

— Найдётся.

— Тогда… ладно. Но только на десять минут.

Глава 3. Чай и шахматы

Квартира Лины пахла новой мебелью и ванилью — ароматическая свеча, которую она поставила нарочно, чтобы создать уют. Марк вошёл, огляделся быстро, методично. Его взгляд задержался на ноутбуке (чистый, для легенды), на книгах по дизайну (настоящих, она их правда читала), на фотографии в рамке — вымышленная семья, заказанная в фотошопе.

— Ты дизайнер? — спросил он, кивнув на стопку журналов.

— Интерьеров. Работаю на фрилансе. А ты?

— Никто, — ответил он с усмешкой, которая могла быть горькой или просто усталой. — Сижу дома.

Чай она заварила правильно. Марк взял кружку обеими руками, как грелку, и сел на край стула — так, чтобы видеть и дверь, и окно.

Они проговорили двадцать минут. О погоде, о дурацком лифте, который вечно ломается, о том, что в районе нет нормальной кофейни. Лина задавала лёгкие, нейтральные вопросы — не слишком личные, не слишком глубокие. Марк отвечал коротко, но без враждебности.

Потом он заметил шахматную доску на журнальном столике (тоже часть легенды: умная, но не техническая девушка).

— Играешь?

— Плохо, — соврала Лина. На самом деле в Академии она занималась шахматами с гроссмейстером.

— Хочешь, научу?

Она подняла бровь:

— Думаешь, я безнадёжна?

— Думаю, ты слишком умна для такой примитивной ловушки, — сказал Марк, и сердце Лины пропустило удар. — Это комплимент. Твоя позиция в коридоре, когда ты спросила про щиток… Ты не выглядела растерянной. Ты выглядела как человек, который отлично знает, где этот чёртов щиток.

Лина не моргнула. Улыбнулась:

— Я просто старалась не выглядеть полной идиоткой перед симпатичным соседом.

Марк покраснел. Вот так просто, по-мальчишески, ушами и шеей. И отвёл взгляд.

— Прости. Я привык… просчитывать людей. Это не очень здорово.

— А кто сказал, что здоровье — это про просчёты? — Лина подвинула доску. — Давай. Обучай. Но если выиграешь слишком быстро, я обижусь.

Он улыбнулся. Первый раз за вечер. Кривовато, но искренне.

Она проиграла ему ровно через одиннадцать ходов. И это была самая трудная партия в её жизни — потому что притворяться глупее, чем ты есть, оказалось больно. Но ещё больнее было заметить, как зажигаются его глаза, когда он объяснял ходы. Как он забывал о своей настороженности, увлекаясь комбинациями. Как поправлял фигуру, коснувшись её пальцев, и тут же отдёргивал руку.

«Он не преступник, — подумала Лина внезапно, без отчёта. — Он просто… одинокий мальчик, который слишком много знает».

Она выкинула эту мысль. Она была опасной.

---

Часть вторая: Сквозь стекло

Глава 4. Наблюдение

Прошла неделя. Лина вживалась в роль: ходила в магазин в смешных носках, громко разговаривала с мамой по видеосвязи (актриса из отдела поддержки), жаловалась на шумных соседей снизу. Она была «идеальной соседкой» — доброй, чуть неуклюжей, не навязчивой.

Но по ночам она превращалась в оперативницу. Микрофон направленного действия через стену. Тепловизор через окно (он всегда задергивал шторы, но старый подоконник оставлял щель). Анализ его сетевой активности — Центр дал доступ к прослушке роутера.

Марк почти не спал. Её удивляло это: его активность в сети приходилась на два-три часа ночи, потом снова тьма, потом редкие запросы в поисковике. Он искал что-то по криптографии, по детским домам, по старым судебным делам. Никаких банков, никаких краж, никаких теневых форумов.

— Ноль улик, — докладывала она Стоуну по зашифрованному каналу. — Ничего незаконного.

— Продолжай, — отвечал капитан. — Он чистый хакер. Он не оставит следов в открытом доступе. Тебе нужен личный контакт. Доступ к его машине.

— Поняла.

Но контакт шёл не по плану. Марк оказался не тем, кого она ожидала.

Однажды вечером она услышала через стену звук — глухое, сдавленное всхлипывание. Лина замерла, пальцы на стакане, прижатом к стене. Марк плакал. Один в пустой квартире, приглушая голос, как ребёнок.

Она чуть не постучала. Остановила себя. Это было бы нарушением дистанции. Цель не должна знать, что за ней наблюдают.

Но на следующее утро она купила два кофе навынос и позвонила в дверь сорок первой.

— Извини за ранний час. Просто кофейня открылась новая, а одной пить скучно.

Марк открыл дверь. Глаза красные, но лицо спокойное. Он взял кофе, поблагодарил и спросил:

— Ты часто так делаешь? Спасаешь одиноких соседей?

— Только тех, кто умеет играть в шахматы, — улыбнулась Лина.

Он пропустил её внутрь. Первый раз.

Глава 5. Квартира сорок один

Внутри было… неожиданно.

Лина ожидала увидеть бардак, горы мусора, консольные стойки и мониторы во всю стену. Вместо этого — минимализм, почти аскетичный. Белые стены, книжные стеллажи до потолка (реальные книги — физика, математика, несколько романов), один диван, облезлый, но чистый. Три монитора на столе, но аккуратно, провода скрыты. И повсюду — растения. Фикусы, кактусы, даже маленькая орхидея на подоконнике.

— Ты сам за ними ухаживаешь? — спросила Лина, касаясь листа монстеры.

— Они не жалуются, — Марк пожал плечами. — И не предают.

Было в этой фразе что-то, от чего у неё сжалось горло. Она быстро отвернулась, рассматривая стены. На одной — огромная карта мира с булавками. На другой — фотография: женщина с тёмными волосами, очень красивая, и мальчик лет десяти с русой чёлкой. Марк.

— Мама, — сказал он, проследив взгляд. — Она умерла два года назад.

— Мне жаль.

— Она растила меня одна. У нас не было денег. Зато был старый компьютер, который она вытащила из мусора. Я научился программировать на нём. В восемь лет.

Лина села на диван, стараясь не ёрзать. Слишком личное. Слишком настоящее. Её учили, что личное — это рычаг, а не повод для сочувствия. Но Марк говорил так, будто открывал дверь в комнату, в которую никого не пускал.

— А что с отцом? — спросила она осторожно.

— Не знаю. Мать говорила, что он был «сложным человеком». Я предпочёл не уточнять.

Тишина. Марк подошёл к окну, замер, глядя на вечерний двор.

— Послушай, Лина, — сказал он, не оборачиваясь. — Ты мне нравишься. Поэтому я должен спросить: ты не врёшь мне?

Она внутренне подобралась. Спокойно, ровно:

— О чём ты?

— О себе. Ты слишком… правильная. Слишком удобная. У тебя нет недостатков, которые бы я мог заметить. Это либо гениальная маскировка, либо ты святая.

«Он слишком умный», — подумала Лина. Вслух засмеялась:

— Марк, я жую печенье с голосом, не вынимая его из пачки. Я раз в неделю засовываю носки в морозилку, потому что ленюсь стирать. Я ужасный водитель и боюсь пауков. Просто ты ещё не видел меня в плохой день.

Он обернулся. Улыбнулся снова — мягче, чем в прошлый раз.

— Пауков, значит?

— Смертельно.

— Тогда я твой человек, — сказал Марк. — Я их, наоборот, уважаю. Они эффективны.

Они пили чай до полуночи, и Лина впервые за долгое время забыла, что она на задании. Не на секунду — на час. Целый час она просто была девушкой, которой нравится говорить с умным, странным, одиноким мужчиной.

А потом вернулась к себе, села под душ, включила ледяную воду и прошептала в пустоту:

— Ты в порядке. Ты выполняешь задание. Всё остальное — актёрская игра.

Но сердце билось слишком громко.

Глава 6. Доказательство

Через две недели она получила доступ.

Марк сам позвал её помочь с сервером — «просто подержи вот этот кабель, пока я перезагружу систему». Лина вошла в его святая святых: зашифрованный SSD, три уровня аутентификации, живой мониторинг сетевых угроз.

Пока он отвернулся, она вставила флешку-«жучок» в USB-порт на задней панели системного блока. Семь секунд. Данные копировались. Она стояла, притворяясь, что разбирается в проводах, и чувствовала, как её тошнит от самой себя.

Когда флешка мигнула зелёным, она сунула её в карман джинсов.

— Готово, — сказал Марк, поворачиваясь. — Ты спасла мне полчаса жизни.

— А ты мне — субботний вечер, — улыбнулась она. — Давай пиццу закажем?

Он кивнул, и она улыбалась всю дорогу до своей квартиры. А там — закрыла дверь, достала флешку, смотрела на неё пять минут. И заплакала. Тихо, как он тогда, через стену.

Потом взяла себя в руки, подключилась к зашифрованному каналу, передала данные в Центр.

— Операция «Соседка», доклад. Доступ к целевой системе получен.

— Принято, — голос Стоуна был сухим. — Жди дальнейших указаний.

Через три часа Центр расшифровал файлы. И мир перевернулся.

Глава 7. Правда

— Лина, слушай внимательно, — Стоун на этот раз не вызывал по каналу, а позвонил на запасной телефон. Такого не было никогда. — Твой объект не вор.

— Что?

— Мы проанализировали логи. Марк Торн действительно взломал «Глобал траст банк». Но он не забрал деньги себе. Он перевёл их на двадцать семь анонимных счетов. Все счета принадлежат фондам помощи детям-сиротам. Детям, которых, как выяснилось, этот же банк год назад оставил без выплат по страховкам умерших родителей.

Лина села на пол в коридоре.

— Это гражданское неповиновение. Кибер-Робин Гуд, чёрт возьми. Он не скрывал следы потому что… — Стоун вздохнул, и впервые в его голосе прозвучало нечто человеческое, — потому что не считал себя преступником.

— И что теперь? — тихо спросила Лина.

— Приказ сверху: арест. Его технологию могут использовать в военных целях. Он слишком опасен на свободе. Твоя задача — удержать его в квартире до прибытия группы. У тебя двенадцать часов.

Лина молчала. В коридоре было темно, и только в щель под дверью пробивался свет из квартиры Марка. Он всегда оставлял свет в прихожей. Говорил, что так спокойнее.

— Лина?

— Я слышу.

— Ты справишься. Это твоя работа.

— Знаю.

Она сбросила вызов. Посмотрела на свои руки. Те самые руки, которые утром поправляли воротник его футболки, потому что он вырос из неё и не замечал. Те самые, которые держали шахматные фигуры. Которые сжимали кружку с корицей.

Она встала. Подошла к зеркалу в прихожей. Посмотрела на своё отражение — оперативница, легенда, маска.

— Кто ты? — спросила она себя.

Ответа не было.

---

Часть третья: Выбор

Глава 8. Последняя партия

В три часа ночи Лина постучала к Марку. Не как агент — как человек.

Он открыл сразу, будто ждал. Без футболки, в одних спортивках, худой и бледный. За плечом — свет мониторов, на одном из них мелькнул чей-то профиль.

— Ты не спишь? — спросила она.

— Я редко сплю. А ты почему?

— Хотела тебя спросить… — она замолчала, подбирая слова. — Ты когда-нибудь делал что-то, что считал правильным, но весь мир говорил тебе, что это неправильно?

Марк отступил на шаг, пропуская её внутрь. Она вошла. Сегодня не нужно было легенды. Сегодня нужно было что-то другое.

— Каждый день, — сказал он. — Например, сейчас.

Они сели на диван. Орхидея на подоконнике раскрыла новый бутон. Марк молчал долго, потом заговорил тихо:

— Ты не дизайнер, Лина. Ты не боишься пауков. И твоя семья на фотографии — фейк, там у девушки слева отражение фотошопного слоя, я заметил в первый же день.

У неё пересохло во рту.

— И ты всё равно впустил меня? — выдохнула она.

— Я впустил тебя, потому что ты единственная за три года, кто не смотрел на меня как на диагноз, — Марк повернулся к ней, и в его глазах не было злости. Только усталость и странная, нелепая нежность. — Ты притворялась. Но твоя улыбка, когда я ставил мат… это было настоящее. И твой смех над моими дурацкими футболками. И то, как ты поливала мою монстеру, когда думала, что я не вижу. Может, ты и агент. Но ты — не лгунья.

Слёзы потекли по лицу Лины. Она не вытирала их.

— Мне приказали тебя арестовать. Через восемь часов придут люди с пушками.

Марк кивнул. Спокойно. Как будто ждал этого всё время.

— Я знал. Я отследил твою флешку через час после того, как ты её воткнула. Я хотел посмотреть, что ты сделаешь, когда узнаешь правду.

— И что я сделала?

— Ты пришла, — он взял её за руку. Пальцы у него были холодные, длинные, с вечной клавиатурной дрожью. — Ты пришла, хотя могла просто сидеть и ждать. Ты выбрала меня.

— Не выбрала. Ещё нет.

— Тогда выбирай сейчас.

Глава 9. Шторм

Она рассказала всё. От первого дня в Академии до последнего рапорта. О шести операциях, о том, как разбила чужую семью, разлив шампанское. О том, как перестала чувствовать. И о том, как начала чувствовать заново — в этой душной квартире, пропахшей старыми книгами и зелёным чаем.

Марк слушал не перебивая. Гладил её ладонь большим пальцем.

— Ты не плохой человек, — сказал он, когда она закончила. — Ты человек, который делал плохую работу.

— А ты? Ты украл семнадцать миллионов.

— Я вернул детям то, что у них украли. Банк отказался платить страховки после смерти родителей в авиакатастрофе. Юридически — они были правы, мелкий шрифт. Морально… — он пожал плечами. — Ты знаешь, что такое мораль, когда сидишь в пустой квартире, а на кладбище двадцать семь детских могил, которые никто не может оплатить?

— Откуда ты узнал про них?

— Я был одним из них. Моя мать умерла от рака, а страховка — тот же самый банк — затянул выплаты на два года. Я выжил, потому что соседка приносила еду. А некоторые не выжили. Я поклялся себе, что если когда-нибудь смогу — я сделаю так, чтобы ни один ребёнок не остался без помощи из-за жадности.

Лина закрыла глаза. Этическая дилемма, о которой говорили в Академии, оказалась не абстракцией. Она сидела на диване, пила её кофе и держала её за руку.

— У нас четыре часа, — сказала она. — Что ты будешь делать?

Марк отпустил её руку, подошёл к столу, включил основной монитор. На экране замелькали строки кода.

— Я могу стереть всё. Свои следы. Твои следы. Досье. Приказы. Исчезнуть из системы как личность. Это займёт около трёх часов. Но… — он обернулся, — но ты станешь несуществующей для своего Центра. Они не смогут тебя найти. И не смогут обвинить в предательстве, потому что не будет доказательств, что ты когда-либо работала на них.

— Ты предлагаешь мне исчезнуть?

— Я предлагаю тебе выбор, которого у тебя никогда не было. Остаться агентом и арестовать меня — будет ордер, он уже подписан, я видел. Или позволить мне уничтожить прошлое и начать заново.

Лина встала. Подошла к окну. Во дворе горел одинокий фонарь, под ним — пустая скамейка.

— А если я выберу третье? — спросила она.

— Какое?

— Не арестовать и не сбежать. Остаться. С тобой. Но не как агент и не как жертва. Как человек.

Марк молчал. Так долго, что она обернулась.

Он плакал. Впервые — не прячась, не в стену. Стоял посреди комнаты, залитый светом мониторов, и плакал.

— Ты не можешь этого хотеть, — прошептал он. — Я — затворник. Я — хакер. У меня нет нормальной жизни.

— А у меня есть? — Лина подошла, взяла его лицо в ладони. — Я два года не спала без пистолета под подушкой. Ты первый человек, при котором я забыла, что я оружие. Мне не нужна нормальная жизнь. Мне нужна жизнь с тобой.

Он поцеловал её. Неумело, впервые, как мальчишка. И она ответила — без расчёта, без легенды, без двойного дна.

Глава 10. Код свободы

Они работали вместе следующие три часа. Лина держала провод, Марк печатал. Строки кода летели со скоростью мысли. Он стёр досье Лины — имя, дату рождения, все фото, все рапорты, всю историю её службы. Из системы она исчезла, как не бывало.

Потом он стёр себя. Не полностью — оставил «маячок» для детей, которым помогал. Но все доказательства его «преступления» исчезли. Деньги остались в фондах — их нельзя было вернуть. А вот улик — ноль.

— Когда они придут, — сказал Марк, — увидят пустую квартиру. Два пустых профиля. И тишину.

— Куда мы пойдём? — спросила Лина.

— Туда, где нет камер. Я знаю такие места.

Она улыбнулась.

— Ты всегда всё просчитываешь?

— Только когда боюсь ошибиться, — он закрыл ноутбук. — А сейчас — боюсь.

— Не бойся. Я с тобой.

За окном занимался рассвет. Где-то в городе уже собиралась группа захвата. Но в квартире сорок один было тихо. Две чашки на столе. Орхидея распустилась полностью.

Они ушли через чёрный ход, через дворы, через старые провода, которые Марк перехватил ещё за неделю до этого. Исчезли, как строки кода, удалённые без возможности восстановления.

---

Эпилог: Дом там, где нет паролей

Шесть месяцев спустя.

Маленький дом на берегу озера, без адреса, без интернета. Марк чинит лодку. Лина сажает цветы. По вечерам они играют в шахматы, и она больше не проигрывает специально.

Иногда в старом ноутбуке (без выхода в сеть, только для заметок) Марк пишет код для новых «добрых дел». Лина приносит ему кофе с корицей.

— Не скучаешь? — спрашивает она однажды вечером.

— По чему?

— По скорости. По опасности. По… тому, кем ты был.

Марк откладывает фигуру. Смотрит на неё — на её веснушки, на её шрам на брови (ещё с Академии), на её руки, которые больше не дрожат.

— Я был хакером-затворником, который взломал банк. Я был одиноким парнем, который боялся выйти на улицу. Но с тобой… — он замолкает, подбирая слова. — С тобой я просто Марк. И это лучшее, кем я был.

Лина наклоняется, целует его в висок.

— А я была агентом под прикрытием, — говорит она. — А теперь я просто Лина. Та, которая притворялась соседкой, но стала домом.

На столе доигрывается партия. Ничья. Впервые за полгода.

— Ты специально? — спрашивает Марк.

— Нет, — улыбается Лина. — Просто мы научились играть в одни ворота.

За окном плещется озеро. Никто их не ищет. Оба мертвы для системы — и оба живы друг для друга.

А в старом ноутбуке, в зашифрованном файле, хранится одна строка: «Без слежки. Честно. Навсегда».

Конец.