Вот несколько стихотворений, написанных специально для вас. Они посвящены материнскому подвигу на войне — той невидимой, но великой битве, которую вели женщины в тылу, у постелей раненых и в вечном ожидании сыновей с фронта.
Материнский подвиг
Она не держала винтовки в руках,
Не шла в рукопашный бой.
Но столько же силы в её сединах,
Что пахнут войной и землёй холодной,
Сырой, непроглядной тьмой.
Она провожала своих сыновей —
Последнюю гордость и свет.
И каждому вслед из больших, из дверей
Шептала: «Вернись», — но в ответ
Лишь ветер степной колыхал ковыли
Да поезд гудел вдалеке.
Их трое было — орлы, короли
Её одинокой тоске.
И первый пропал под Калугой в снегу,
Где танк загорелся свечой.
Второй замолчал на Днепровском лугу —
В письме написал: «Не домой,
Маманя, я, видно, уже не вернусь.
Прости, что не уберегла»…
Но эти слова, словно пуля, сквозь грусть
Вонзились и жили дотла.
А третий — последний, любимый, меньшой,
Что пел соловьём поутру,
Прислал треугольник, залитый дождём:
«Я, мама, живой. Я к Петру,
К дружку, что служил ещё с первой войны,
Прибился. Иду на Берлин.
Ты жди меня, мам. Мы вернуться должны.
Твой Гришка. Твой самый младшой сын».
Она его ждала три тысячи дней,
Три года и вечность ещё,
По капле копила тепло из печей,
Носила воды решето,
Чтобы полить на могиле отца
Три ёлочки, три тополя.
И верила: жилки её близнеца
Не могут погаснуть в полях.
И в мае, когда закричали вокруг:
«Победа! Конец! Тишина!» —
Она вышла к поезду, взяв из подруг
Лишь веру. И, словно волна,
Катился состав, тормозил у перрона,
Из теплушек рвались голоса.
И соскочил, хромоногий, с поклоном
Солдатик в потёртых трусах
Нагольных. И крикнул: «Мамаша! Живой!
Я, Гришка, вернулся! Смотри:
Осколком задело, но я не впервой.
Я выполнил волю твою!..»
И она обняла его, сына-судьбу,
И заплакали вместе они.
И казалось, что в этом победном бою
Она тоже прошла все бои.
За каждую каплю бессонных ночей,
За каждую горькую весть,
За то, что сумела сберечь сыновей
И веру — нет подвига выше, чем есть.
Баллада о матери, что ждала
Она старела не по дням, а по часам,
Когда над домом журавли летели клином.
И каждый раз казалось: где-то там,
В чужом краю, за небом синим-синим
Её сынок, последний из двоих,
Шагает, спотыкаясь, через грязь и мины,
И слышит её голос, словно стих,
Читаемый в ночи неповторимой.
Она пекла хлеба для фронтовых бригад,
Делила крошки с пленными синицами.
И было ей неведомо, что ад
Уже накрыл её кровинушку. Ресницами
Не дрогнула, когда пришла беда
В казённом, страшном заказном конверте.
Упала на колени, как тогда,
Когда рожала. И на целом свете
Осталась только тишина в ушах
Да строчки: «Пал смертью храбрых подо Ржевом».
И в горнице её, как в шалаше,
Завыло эхо безутешным гневом.
Но выжила. И выпрямилась. И
Пошла работать в госпиталь походный.
Чужие раны, словно соль в крови,
Врачуют матери любые непогоды.
Она бойцам, что годились в сыновья,
Давала воду, поправляла бинты,
И каждому шептала: «Я — твоя…»
И слышалось: «Родная, погляди ты,
Какой сегодня день, и я живой,
Благодаря твоей заботе, мама.
Ты, что не родила меня, но строй
Спасаешь от безвременного спазма,
Ты всем нам мать — святая, как земля».
И плакали суровые солдаты,
И девочка, что возила угля,
Вдруг говорила: «Тётя, вы богаты
На деток. Все они у вас в строю.
И мой сынок здесь где-то, с вами, значит…»
И мать глядела в вечность, в колею,
И видела: по полю жеребячьим
Галопом скачет сын, в руке звезда,
И нет войны, и теплою весною
Она, смеясь, выходит из вдовства
И обнимает милого героя…
Женщины сороковых
Они не носили военных наград,
Но в каждой морщинке таился огонь.
Они отстояли свой дом и свой сад, —
Мать-старуха, девчонка, вдова и женонька,
Что в поле одна на один с бороной.
Они хоронили мужей и детей,
Впрягались в телеги, тащили плуги,
Стояли у горна, у доменных печей,
Им небо дарило лишь серые круги
От взрывов, от копоти, от фонарей.
Но в каждой жила материнская стать,
Что может и миловать, и карать,
Что может простить, но не может предать.
Та, что сеяла рожь, собирала металл,
Носила бинты, обмывала тела,
Та, что в госпиталь раненых с поля таскала,
И даже когда умирать начинала,
Всё сына какого-нибудь вспоминала.
И нет той медали, и нет тех орденов,
Чтобы взвесить всю тяжесть военных годов,
Что легли на хрупкие женские спины.
Но давайте сегодня склоним седины
Перед подвигом матери на войне —
Той, что жизнь отдавала вдвойне,
Что несла на себе всю державу в платке,
Что победу приблизила в горьком вдовстве.
Её подвиг негромок — он просто святой,
Как молитва под майской ночной темнотой.
И когда на Парад шли мужчины-бойцы,
Она плакала тихо, сжимая концы
Марлевого, в пятнах, платка.
И казалось: грохочет «Ура!» на века
В благодарность за материнскую кровь,
За надежду, за верность, за вечную эту любовь.
