Змеиный Смех в Забытой Деревне История на реальных событиях
Деревня Заречье, Тверская область. Июль 1987 года.
Жаркое лето 1987 года обволакивало деревню Заречье липким, удушливым покрывалом. Густые, вековые леса, окружавшие поселение со всех сторон, казалось, дышали вместе с раскаленным воздухом, наполняя его запахом хвои и прелой листвы. В этой глуши, где время текло медленно, а новости распространялись со скоростью лесного пожара, жил мальчик по имени Ваня. Ему было десять лет, и его неуемная энергия и озорство не знали границ. Ваня был настоящим вихрем, который сносил на своем пути все преграды, будь то строгие наставления родителей или детские обиды. Особенно ему нравилось испытывать терпение других, и самым желанным объектом для его шуток была старуха, жившая на самой окраине деревни, у кромки леса.
Ее прозвали «старухой-змеёй». Белые, как лунный свет, волосы, собранные в тугой пучок, и странная, будто бы скользящая походка, вызывали у деревенских детей трепет и страх. Ваня же, напротив, находил ее пугающую внешность забавной. Он любил наблюдать за ней издалека, хихикая и придумывая новые способы ее подразнить.
В один из таких знойных дней, когда солнце палило нещадно, Ваня решил, что настало время для очередного «представления». Он прокрался к дому старухи, спрятался за густыми зарослями дикой малины и, набрав побольше воздуха в легкие, начал громко хохотать, имитируя змеиное шипение.
-Шшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшш…
«Aаааааааааааааааааа», — кричал он, стараясь перекричать стрекот насекомых.
Дверь дома старухи скрипнула, и на пороге появилась она. Ее белые, как паутина, волосы развевались на ветру, обрамляя морщинистое лицо. Глаза, глубоко запавшие, сверкнули странным, недобрым блеском. Ваня почувствовал, как по спине пробежал холодок, но смех его не утих. Он лишь усилился, переходя в заливистый хохот.
Старуха, не говоря ни слова, лишь медленно, почти незаметно, усмехнулась. Ее губы, тонкие и бледные, изогнулись в жуткой гримасе. Она подняла тонкий, костлявый палец и указала им на Ваню.
«Будь осторожен, мальчик», — прошептала она голосом, похожим на шелест сухих листьев. «Змеи не любят смех. Особенно тот, что звучит так… неискренне».
Ваня, не придав значения ее словам, лишь отмахнулся и, продолжая хихикать, бросился бежать прочь, обратно к деревне. Он был уверен, что старуха – просто старая, сумасшедшая женщина, и ее слова – пустые угрозы.
Но той ночью сон Вани был совсем не таким, как обычно. Он оказался в кромешной темноте, где единственным звуком было нарастающее шипение. Множество змей, огромных и маленьких, с чешуей, отливающей всеми оттенками ночи, обвивали его тело. Их глаза, словно крошечные угольки, сверкали в темноте, гипнотизируя и парализуя. Ваня пытался кричать, звать на помощь, но из горла не вырывалось ни звука. Только беззвучный, отчаянный хрип. Он чувствовал, как их холодные, скользкие тела сжимают его все сильнее, лишая воздуха, а их ядовитые жала, казалось, уже касались его кожи. Ваня проснулся в холодном поту, сердце бешено колотилось в груди, как пойманная птица. Он долго не мог уснуть, прислушиваясь к каждому шороху, убеждаясь, что это был всего лишь сон.
Утро 15 июля 1987 года.
На следующее утро, когда солнце уже высоко поднялось над Заречьем, а петухи давно пропели свои утренние песни, Ваня все еще не выходил из своей комнаты. Его мать, Анна Петровна, забеспокоилась.
«Ваня, сынок, вставай! Завтрак стынет!» – крикнула она из кухни. Ответа не последовало.
Анна Петровна, почувствовав неладное, поспешила в комнату сына. Дверь была приоткрыта. Она заглянула внутрь и увидела Ваню, лежащего в постели. Его глаза были широко раскрыты и устремлены в потолок, но в них не было жизни. Тело мальчика было холодным, а на его шее и руках виднелись странные, синеватые следы, похожие на укусы.
«Михаил! Михаил! Скорее сюда!» – закричала Анна Петровна, ее голос дрожал от ужаса.
Отец Вани, Михаил Иванович, прибежал в комнату. Увидев сына, он побледнел.
«Что это? Что с ним?» – прошептал он, не веря своим глазам.
На место происшествия вызвали фельдшера из соседнего села, Ивана Степановича. Он осмотрел тело Вани, его лицо становилось все более озабоченным.
«Следы… это похоже на укусы змей», – произнес Иван Степанович, осторожно касаясь синяков на шее мальчика. «Но как? В доме нет змей, и таких укусов я никогда не видел. Они… слишком многочисленны и странно расположены».
Жители Заречья были потрясены и напуганы. Слухи о смерти Вани и загадочных укусах распространились по деревне со скоростью лесного пожара. Дети, которые раньше играли и дразнили старуху-змею, теперь боялись даже приближаться к ее дому.
17 июля 1987 года.
Ваню похоронили на деревенском кладбище, под старыми березами. На похоронах собралась вся деревня. Люди шептались, бросая косые взгляды в сторону окраины, где стоял дом старухи.
«Это она, я вам говорю!» – шептала баба Маша, соседка Вани, своей подруге. «Неспроста она так на него смотрела. Змеиный взгляд у нее, нечеловеческий».
«Да что ты, Маша! Не говори глупостей!» – отвечала ей баба Дуня, но в ее голосе тоже слышался страх. «Старуха она, просто странная. А Ваня… ну, Ваня был озорной, сам напросился».
После похорон, когда люди стали расходиться, кто-то заметил, что дверь дома старухи-змеи распахнута настежь. Из любопытства, а может, из страха, несколько мужчин, включая Михаила Ивановича, решили заглянуть внутрь. Дом был пуст. Старуха исчезла, оставив после себя только таинственную тишину и ощущение тревоги, которое витало в воздухе Заречья еще долгие годы.
С тех пор никто в Заречье не смел шутить над стариками, особенно над теми, кто жил у леса и имел странную внешность. Страх перед неведомым, перед тем, что может скрываться за обыденным обликом, поселился в сердцах жителей. Дети перестали играть у опушки, а взрослые старались обходить стороной дом, где когда-то жила старуха-змея.
Прошло несколько лет. Лето 1991 года выдалось таким же жарким, как и то, в котором погиб Ваня. Деревня Заречье жила своей обычной, размеренной жизнью, но тень того страшного события так и не рассеялась полностью. Однажды, в конце августа, в деревню приехал молодой журналист из областной газеты, Алексей. Он услышал отголоски той истории и решил написать о ней статью, надеясь на сенсацию.
Алексей расспрашивал старожилов, но те неохотно делились воспоминаниями, боясь снова навлечь на себя беду. Лишь старый дед Матвей, самый древний житель Заречья, согласился поговорить.
«Ах, Ваня… хороший был мальчонка, только шустрый слишком», – вздохнул дед Матвей, сидя на завалинке своего покосившегося дома. «А старуха та… ее звали Агафья. Говорили, она знахарка была, но больше черной магией занималась. Люди ее боялись, сторонились. А Ваня, дурачок, дразнил ее. Вот и додразнился».
«Но как это могло произойти, дедушка? Змеи в доме, ночью?» – недоверчиво спросил Алексей.
«Кто знает, кто знает», – покачал головой старик. «Говорят, она с духами леса водилась. Может, и правда змей на него наслала. Или это был ее собственный дух, принявший облик змеи. После того случая она и пропала. Никто ее больше не видел. Дом ее так и стоит, пустой, заросший крапивой».
Алексей, заинтригованный, отправился к заброшенному дому Агафьи. Он стоял на отшибе, окруженный густыми зарослями и покосившимся забором. Дверь действительно была распахнута, приглашая войти в темноту. Скрипнув, она поддалась ветру. Внутри царил полумрак и запах сырости. Пыль лежала толстым слоем на мебели, покрытой паутиной. В углу комнаты, на старом сундуке, Алексей заметил что-то блестящее. Это был небольшой, потускневший серебряный медальон в форме змеи, свернувшейся кольцом. Когда он взял его в руки, медальон показался ему необычайно холодным.
Внезапно, в тишине дома, Алексей услышал тихий, едва различимый шорох. Он замер, прислушиваясь. Шорох повторился, теперь уже ближе. Казалось, он исходил из-под пола. Алексей почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он вспомнил слова деда Матвея и слова старухи, обращенные к Ване: «Змеи не любят смех».
Он быстро вышел из дома, плотно закрыв за собой дверь. Медальон он оставил на месте. Воздух на улице показался ему свежим и чистым, но ощущение тревоги не покидало. Алексей поспешил обратно в деревню, чувствуя, как его журналистский азарт сменяется необъяснимым страхом. Он так и не написал ту статью. История Вани и старухи-змеи осталась для него не просто деревенской легендой, а чем-то гораздо более зловещим и реальным.
Сентябрь 2005 года. Деревня Заречье.
Прошло еще много лет. Деревня Заречье постепенно приходила в упадок. Молодежь уезжала в города, дома ветшали, а старые истории превращались в полузабытые предания. Но дом старухи Агафьи по-прежнему стоял на окраине, заросший и мрачный, словно немой свидетель давних событий.
Однажды, в начале сентября, в Заречье приехала группа студентов-этнографов из Московского университета. Они изучали фольклор и местные легенды. Среди них была молодая девушка по имени Катя, бойкая и скептически настроенная. Она не верила в мистику и считала все эти истории выдумками.
«Ну что, ребята, кто со мной к дому старухи-змеи?» – весело предложила Катя своим друзьям, когда они обсуждали местные страшилки. «Посмотрим, что там такого страшного».
Ее друзья, хоть и были немного напуганы рассказами старожилов, все же согласились. Вечером, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона, Катя, Олег и Лиза отправились к заброшенному дому.
«Смотрите, как жутко!» – воскликнула Лиза, поежившись, когда они подошли к покосившемуся забору. «Прямо как в фильмах ужасов».
«Да ладно тебе, Лиза, это просто старый дом», – отмахнулась Катя. «Наверняка там давно уже никто не живет, кроме мышей».
Они подошли к двери, которая, как и много лет назад, была приоткрыта. Катя, не раздумывая, толкнула ее. Дверь со скрипом распахнулась, открывая вид на темное, пыльное помещение.
«Фу, какая вонь!» – поморщился Олег. «Пахнет сыростью и чем-то еще… неприятным».
Катя достала фонарик и посветила внутрь. Луч света выхватил из темноты старую мебель, покрытую толстым слоем пыли и паутины. В углу, на сундуке, лежал тот самый серебряный медальон в форме змеи.
«Ого, смотрите!» – воскликнула Катя, поднимая медальон. «Настоящий артефакт! Может, это и есть та самая змея, которая Ване приснилась?» Она засмеялась, пытаясь скрыть легкое волнение.
В этот момент из-под пола послышался тихий, едва различимый шорох. Он был похож на шелест сухих листьев, но в нем чувствовалось что-то зловещее.
«Что это?» – прошептала Лиза, ее голос дрожал.
«Наверное, мыши», – попыталась успокоить ее Катя, но ее собственный голос звучал неуверенно.
Шорох усилился, становясь все громче и отчетливее. Теперь он напоминал скольжение чего-то тяжелого по деревянному полу. Из щелей в полу стали появляться тонкие, извивающиеся тени.
«Ой, мамочки!» – закричала Лиза, когда одна из теней, оказавшаяся настоящей змеей, выползла прямо к ее ногам.
Змеи, одна за другой, стали появляться из-под пола, из-за мебели, из-под потолка. Их глаза сверкали в темноте, а шипение наполняло комнату, заглушая все остальные звуки.
«Бежим!» – крикнул Олег, хватая Лизу за руку.
Они бросились к выходу, но Катя, завороженная ужасом, не могла пошевелиться. Она стояла, сжимая в руке серебряный медальон, и смотрела, как змеи приближаются к ней. Их холодные, скользкие тела обвивали ее ноги, руки, шею. Она чувствовала их дыхание, их ядовитые жала, касающиеся ее кожи.
-Шшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшш…
Она прошептала, и ее голос, казалось, исходил из самой земли, из глубины веков.
Олег и Лиза, выбежав из дома, не останавливались, пока не достигли окраины деревни, где их ждали остальные студенты. Их рассказ о случившемся вызвал шок и недоверие. Но когда они попытались вернуться, чтобы забрать Катю, дорогу к дому преградил густой туман, окутавший все вокруг непроницаемой пеленой. Туман был неестественно холодным и пах сырой землей и чем-то еще, неуловимо знакомым и тревожным.
На следующий день, когда туман рассеялся, дом старухи-змеи выглядел еще более заброшенным и зловещим. Дверь была закрыта, а изнутри не доносилось ни звука. Попытки студентов и местных жителей проникнуть внутрь были тщетны – дверь оказалась заперта изнутри, а окна наглухо заколочены.
Катя исчезла. Никто ее больше не видел. Ее вещи остались в гостинице, а ее телефон – недоступен. Студенты, потрясенные и напуганные, поспешили покинуть Заречье, увозя с собой лишь обрывки страшной истории и гнетущее чувство вины.
С тех пор деревня Заречье стала еще более уединенной и таинственной. Старожилы шептались о том, что старуха-змея не умерла, а лишь уснула, и что ее гнев пробуждается, когда кто-то осмеливается нарушить ее покой. А серебряный медальон, оставленный на сундуке, так и остался лежать в темном доме, ожидая следующего неосторожного исследователя. История Вани, мальчика, который смеялся
В деревне Заречье, в 1987 году, мальчик Ваня, дразнивший старуху-змею, умер загадочной смертью от укусов. Старуха исчезла, оставив после себя страх и тайну. Спустя годы, группа студентов, включая Катю, отправилась исследовать ее заброшенный дом. Внутри они обнаружили старинный змеиный медальон, и вскоре на них напали змеи, выбравшиеся из-под пола. Катя исчезла, став еще одной жертвой зловещей легенды Заречья.
Н.Чумак
