Заветы бабы Марфы Продолжение…
После того как Марина нарушила все заветы, мир вокруг неё начал искажаться. Тени в углах комнаты не просто сгущались — они шевелились, словно живые существа, вытягивали длинные пальцы к её кровати по ночам. Шёпот за спиной больше не был невнятным: теперь она чётко слышала своё имя, произносимое хриплым, нечеловеческим голосом.
Однажды утром Марина обнаружила на подоконнике не три сухих листа, а три чёрных пера. Они были сложены в треугольник, остриём указывающий прямо на неё. От перьев исходил слабый запах тления. Она вспомнила слова бабы Марфы: «Если увидишь знак — значит, оно уже рядом. Признало тебя, отметило».
Дорога до окраины Вершино превратилась в кошмар. Деревья не просто склонялись над тропой — их ветви скребли по её плечам, будто пытаясь остановить. Земля под ногами стала вязкой, словно болото, и каждый шаг давался с трудом.
— Пришла, — прошипела Марфа, открыв дверь. Её глаза теперь казались пустыми, без зрачков. — Я ж говорила: эти правила — как стены. Ты их сломала. Теперь оно внутри.
— Что мне делать? — голос Марины дрожал, зубы стучали от необъяснимого холода.
— Исправить можно, — старуха хрипло рассмеялась. — Но плата будет высока. Заветы — они не просто так придуманы. Каждый — как замок на двери. Ты их выломала, теперь надо поставить новые. И заплатить.
Марфа достала старый ладанник. Вместо трав там тлели кости мелких животных. Дым был чёрным и густым, он не рассеивался, а стелился по полу, как живое существо.
— Слушай и запоминай, — голос Марфы стал глубже, ниже, будто говорил кто‑то другой. — Чтобы закрыть то, что ты открыла, нужно:До полуночи обойти дом по кругу, читая молитву‑оберег. Но если запнёшься — всё кончено.
В каждом углу оставить щепотку соли — но не простой, а с тремя каплями твоей крови.
У порога сжечь три нити — красную, чёрную и белую. Но прежде ты должна пропустить их сквозь рану на руке. Они впитают твою боль.
И главное — дать клятву кровью. Пообещать, что будешь чтить старые правила и передавать их дальше. Но знай: с этого момента ты станешь привратницей. Хранительницей границы. И оно будет приходить к тебе каждую ночь. Проверять.
Марина отшатнулась:
— Я не могу… это безумие!
— Можешь, — Марфа схватила её за руку. Пальцы старухи были ледяными, костистыми. — Потому что иначе оно поглотит тебя. Выпьет до дна. А потом возьмётся за тех, кого ты любишь.
***
Марина начала обряд в сумерках. Когда она читала оберег, слова будто царапали горло. Соль с каплями крови шипела, касаясь пола, будто в ней что‑то жило.
У порога она порезала руку ножом, который дала Марфа — лезвие было чёрным, покрытым странными символами. Пропустила нити сквозь рану. Когда подожгла их, пламя вспыхнуло зелёным, и в нём на мгновение проступило лицо — искажённое, с пустыми глазами.
В тот миг Марина почувствовала, как что‑то впивается в её сознание. Не отступает — а перестраивается. Она больше не чувствовала облегчения. Только холодную, тяжёлую связь с чем‑то древним и голодным.
Вернувшись в дом, она посмотрела в зеркало. Трещина не исчезла — она расширилась, протянувшись через всё стекло, как вена. Из глубины на неё смотрело что‑то с глазами, похожими на её собственные, но чужими.
— Ты теперь моя, — прошептало отражение. — И они все будут моими. Постепенно.
***
На следующий день Марина пришла к Марфе. Старуха встретила её без улыбки.
— Получилось? — с надеждой спросила Марина.
— Частично, — Марфа покачала головой. — Ты закрыла дверь, но не заперла. Оно всё ещё здесь. И теперь оно знает твой вкус.
— Что же мне делать?
— Жить с этим, — старуха протянула ей старый ключ. — Этот ключ открывает все замки, которые ты поставишь. Но помни: каждый раз, когда ты будешь его использовать, оно будет сильнее. И однажды… ты откроешь не ту дверь.
***
С тех пор Марина изменилась. Её глаза стали темнее, под ними залегли тени. Она собрала все заветы бабы Марфы, но теперь в тетради появлялись новые записи — те, что нашептывало ей существо по ночам.
Иногда она слышала, как кто‑то ходит по чердаку, хотя там никого не было. Видела в окне силуэт — высокий, сгорбленный, с длинными руками. Он манил её.
А дети в школе, которым она рассказывала о заветах, начали видеть то же самое. Их сны наполнились тенями, шёпотами, чёрными перьями на подоконниках.
Однажды ночью Марина проснулась от ощущения, что кто‑то стоит у её кровати. В темноте блеснули два глаза — точно такие же, как у неё, но не её.
— Пора, — прошептал голос. — Ты обещала. Теперь веди.
Она встала, взяла тетрадь и пошла к двери. За ней уже ждали — тени, которые раньше прятались по углам, теперь стояли в полный рост. Они ждали, пока она откроет им путь в мир живых.
И Марина знала: если она этого не сделает, оно возьмёт что‑то ещё. Что‑то более дорогое.
Good