Январь 1995 Клювы Воронов
Глава 1. Забытый Богом Уголок.
Январь 1995 года обрушился на Венето с ледяным дыханием, заковав горные вершины в панцирь снега и льда. Внизу, в долинах, ветер свистел, пронизывая до костей, а в забытом богом поселке Сан-Мартино, затерянном среди неприступных венецианских Альп, холод был не только в воздухе, но и в сердцах людей.
Именно туда, в этот заснеженный уголок, где даже мобильная связь была роскошью, а новости распространялись со скоростью черепахи, пришла весть, от которой стыла кровь. Местная учительница, синьора Мария Росси, найдена мертвой. И не просто мертвой. Ее тело было изуродовано, а глаза… глаза были вырваны.
Полиция ближайшего городка, Азоло, была в смятении. Такие преступления не случались в их тихом регионе. Это был не просто убийство, это было послание, акт дикой, первобытной жестокости. И, что самое тревожное, это пахло маньяком.
Дело поручили инспектору Дзое Тормен. Дзоя была нетипичным полицейским для этих мест. Дочь легендарного автогонщика, она унаследовала от отца не только стальной характер, но и любовь к скорости, хотя и предпочитала горные тропы асфальту. Ее волосы, выкрашенные в темно-вишневый цвет, были небрежно собраны в хвост, а потертые джинсы, тяжелые ботинки и фланелевая рубашка в клетку выдавали в ней поклонницу гранжа. Она была резка, прямолинейна и не терпела бюрократии. И, что самое главное, она была чертовски хороша в своей работе.
В напарники ей дали Альвизе Стеллу, судмедэксперта из Падуи. Альвизе был полной противоположностью Дзои. Чопорный, элегантный, всегда безупречно одетый в костюм-тройку, он казался пришельцем из другого мира. Его аккуратно уложенные светлые волосы, тонкие черты лица и интеллигентные очки придавали ему вид университетского профессора, а не человека, привыкшего копаться в чужих внутренностях. Он был педантичен, методичен и говорил на безупречном итальянском, избегая местных диалектов.
Их встреча в полицейском участке Азоло была предсказуемо напряженной.
«Инспектор Тормен, я полагаю?» – Альвизе протянул руку, его взгляд скользнул по ее одежде с едва заметным неодобрением.
«Дзоя, просто Дзоя,» – она пожала его руку крепко, почти вызывающе. «А вы, должно быть, доктор Стелла. Надеюсь, вы не боитесь холода и грязи. В Сан-Мартино их будет предостаточно.»
Альвизе лишь слегка приподнял бровь. «Моя работа не предполагает комфорта, инспектор. Я готов к любым условиям, если это поможет установить истину.»
Истина. Это слово звучало как насмешка в контексте того, что их ждало.
Дорога до Сан-Мартино была испытанием. Узкий серпантин, покрытый льдом, петлял между заснеженными скалами. Дзоя, привыкшая к таким условиям, вела машину уверенно, но Альвизе, несмотря на внешнее спокойствие, крепко вцепился в ручку над дверью.
«Вы часто бываете в горах, инспектор?» – спросил он, пытаясь отвлечься от пропасти, зияющей за окном.
«Я здесь выросла,» – ответила Дзоя, не отрывая глаз от дороги. «Горы – это мой дом. А вы, доктор, похоже, больше привыкли к городским пейзажам.
«Я ценю красоту и порядок, инспектор. Горы, при всей их величественности, часто несут в себе хаос, который мне не близок.»
Сан-Мартино встретил их зловещей тишиной. Дома, прижавшиеся друг к другу, казались застывшими во времени, их окна – пустыми глазницами. Снег покрывал все, стирая следы, но не мог заглушить гнетущее ощущение беды. Воздух был пропитан запахом сырости и чего-то еще… чего-то неприятного, металлического.
Тело синьоры Росси находилось в ее маленьком, скромно обставленном доме. Комната была залита тусклым светом единственной лампы, отбрасывающей длинные, искаженные тени. Дзоя, несмотря на свою внешнюю невозмутимость, почувствовала, как по спине пробежал холодок. Альвизе же, напротив, преобразился. Его чопорность исчезла, сменившись сосредоточенностью хищника. Он достал из своего кейса инструменты, перчатки и начал методично осматривать тело.
«Ужасно,» – прошептал он, его голос был низким и ровным. «Не просто убийство. Это… ритуальное. Глаза… они вырваны с невероятной точностью. И следы… смотрите, инспектор.»
Он указал на края ран. Дзоя присела рядом, стараясь не смотреть на изуродованное лицо учительницы. Она видела следы, похожие на царапины, но более глубокие, острые.
«Что это?» – спросила она, чувствуя, как внутри поднимается волна отвращения.
«Клювы,» – ответил Альвизе, его голос был почти шепотом. «Острые, мощные. Как у… воронов.»
Дзоя подняла голову, ее взгляд метнулся к окну. За стеклом, на фоне серого неба, кружила стая черных птиц. Они казались неестественно большими, их крики – зловещими.
«Вороны?» – переспросила она, чувствуя, как ее сердце начинает биться быстрее. «Но как… как они могли сделать такое?»
«Я не знаю,» – признался Альвизе, его обычно уверенный тон дрогнул. «Но это не похоже на обычное нападение животных. Это… целенаправленно. Словно кто-то использовал их.»
В этот момент дверь дома распахнулась, и на пороге появился местный карабинер, бледный как полотно.
«Инспектор! Доктор! Там… там нашли еще одного!» – выдохнул он, задыхаясь. «На окраине деревни. Старый Джованни. Тоже… тоже самое.»
Дзоя и Альвизе переглянулись. Холодный ужас сковал их. Это было не просто убийство. Это было начало кошмара. И темная туча воронов, кружащая над Сан-Мартино, казалось, только подтверждала это.
Глава 2. Тени Прошлого.
Вторая жертва, старый Джованни, местный отшельник, жил в маленькой хижине на склоне горы. Его тело было найдено в таком же ужасном состоянии, как и тело синьоры Росси. Те же вырванные глаза, те же следы от клювов. Но на этот раз, помимо птиц, на месте преступления были и другие, более явные следы.
«Смотрите,» – Альвизе осторожно указал на землю вокруг хижины. «Здесь есть следы. Нечеткие, но они есть. И они не принадлежат ни одному из местных жителей, которых я видел.»
Дзоя присела на корточки, внимательно изучая отпечатки. Они были странными, словно кто-то шел на цыпочках, но при этом оставлял глубокие вмятины.
«Это не похоже на обычные ботинки,» – пробормотала она. «Словно… кто-то в чем-то очень мягком. Или… очень легком.»
Пока Альвизе проводил первичный осмотр, Дзоя отправилась в деревню, чтобы поговорить с местными. Но жители Сан-Мартино были напуганы. Они шептались, избегали прямого взгляда, а на вопросы отвечали уклончиво. Страх витал в воздухе, густой и осязаемый.
«Ничего не видели, инспектор,» – твердила пожилая синьора, крепко сжимая в руках четки. «Только воронов. Их стало так много в последнее время. Словно… предвестники беды.»
«Вороны всегда здесь были,» – возразил молодой парень, но его голос дрожал. «Но не так много. И они… они ведут себя странно. Кружат над деревней, кричат без умолку.»
Дзоя чувствовала, что что-то не так. Это был не просто страх перед убийцей. Это был древний, суеверный ужас, уходящий корнями в глубокое прошлое. Она вспомнила рассказы своей бабушки о горных духах, о старых легендах, которые передавались из поколения в поколение.
Вернувшись к хижине Джованни, она застала Альвизе, который выглядел еще более озадаченным.
«Инспектор, я обнаружил кое-что странное,» – сказал он, протягивая ей небольшой, потемневший от времени амулет, найденный под телом Джованни. Он был сделан из дерева, грубо вырезан, и на нем были выгравированы какие-то символы.
«Что это?» – Дзоя взяла амулет. Он был холодным и тяжелым.
«Похоже на древний оберег,» – ответил Альвизе. «Я видел подобные в музеях, связанные с дохристианскими культами. Символы… они напоминают руны, но не совсем. Возможно, это местный диалект древних верований.»
«Значит, это не просто маньяк,» – пробормотала Дзоя. «Это что-то другое. Что-то, связанное с этими горами, с их историей.»
Они вернулись в полицейский участок Азоло, чтобы обработать улики и составить план дальнейших действий. Но едва они успели разложить карты и фотографии, как раздался звонок.
«Инспектор Тормен, это из Сан-Мартино,» – голос карабинера был полон паники. «Третья жертва! Синьора Бьянки, хозяйка пекарни. Ее нашли… в ее собственном доме. И… и вороны. Их там целая стая!»
Дзоя почувствовала, как земля уходит из-под ног. Три жертвы за два дня. Это было немыслимо.
«Собирайтесь, доктор,» – сказала она Альвизе, ее голос был жестким, но в глазах горел огонь решимости. «Мы возвращаемся в Сан-Мартино. И на этот раз мы не уедем, пока не найдем того, кто это делает.»
Дорога обратно в Сан-Мартино казалась еще более зловещей. Снег усилился, и ветер завывал, словно оплакивая жертв. Когда они подъехали к деревне, зрелище, которое предстало перед ними, было поистине кошмарным.
Над домом синьоры Бьянки кружила огромная, черная туча воронов. Их крики были оглушительными, пронзительными, полными дикой, первобытной ярости. Они пикировали к дому, словно атакуя его, а затем снова взмывали в небо, их перья блестели в свете фар.
Местные жители стояли на улице, сбившись в кучу, их лица были искажены ужасом. Никто не осмеливался подойти ближе.
«Это… это ненормально,» – прошептал Альвизе, его обычно невозмутимое лицо побледнело. «Я никогда не видел ничего подобного.»
Дзоя, несмотря на внутренний трепет, взяла себя в руки. Она была полицейским, и ее долг был защищать этих людей.
«Оставайтесь здесь, доктор,» – сказала она, выходя из машины. «Я пойду вперед.»
Она пробилась сквозь толпу, чувствуя на себе взгляды, полные страха и надежды. Вороны, казалось, заметили ее приближение. Некоторые из них опустились на крышу дома, их черные глаза следили за каждым ее движением.
Дверь в пекарню была распахнута. Внутри царил хаос. Мешки с мукой были разорваны, тесто разбросано по полу. И посреди всего этого, на полу, лежало тело синьоры Бьянки.
Ее глаза были вырваны. И вокруг тела, на полу, были разбросаны черные перья.
Дзоя почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Это было не просто убийство. Это было нечто гораздо более древнее и зловещее.
В этот момент, из глубины пекарни, раздался тихий, но отчетливый звук. Словно кто-то что-то царапал.
Дзоя выхватила пистолет. «Кто здесь?» – крикнула она, ее голос эхом разнесся по опустевшему помещению.
Тишина. Только завывание ветра и отдаленные крики воронов.
Дзоя медленно двинулась вперед, пистолет наготове. Каждый шаг отдавался эхом. Она прошла мимо печи, мимо столов, заваленных тестом, и оказалась в небольшой кладовке.
Там, в углу, прижавшись к стене, сидел мальчик. Ему было лет десять, не больше. Его глаза были широко распахнуты от ужаса, а по щекам текли слезы. В руках он сжимал небольшой, потемневший от времени деревянный амулет – точно такой же, как тот, что Альвизе нашел у Джованни.
«Что ты здесь делаешь, мальчик?» – спросила Дзоя, опуская пистолет.
Мальчик не ответил. Он лишь дрожал, его взгляд был прикован к чему-то за спиной Дзои.
Дзоя обернулась. В тусклом свете, проникающем из пекарни, она увидела на стене, прямо над головой мальчика, выцарапанные символы. Те же самые, что были на амулете. И рядом с ними – изображение ворона.
«Ты видел, кто это сделал?» – спросила Дзоя, ее голос был мягким, но настойчивым.
Мальчик медленно кивнул, его губы дрожали. «Они… они пришли,» – прошептал он. «Из леса. Они… они были в черном. И у них были… глаза воронов.»
Дзоя почувствовала, как по ее телу пробежал холодок. «Кто они, мальчик? Кто эти люди?»
Мальчик покачал головой, его глаза были полны слез. «Я не знаю. Но они… они сказали, что это только начало. Что они заберут всех, кто забыл… забыл старые пути.»
Глава 3. Древние Пути.
Слова мальчика эхом отдавались в голове Дзои. «Старые пути». Что это значило? Она чувствовала, что приближается к чему-то гораздо более глубокому, чем просто серия убийств.
Альвизе, войдя в пекарню, быстро оценил ситуацию. Он осмотрел тело синьоры Бьянки, затем внимательно изучил символы на стене.
«Это подтверждает мою теорию, инспектор,» – сказал он, его голос был серьезным. «Эти символы – это не просто руны. Это знаки древнего культа, который, как считалось, давно исчез. Культа, связанного с поклонением природе, с духами гор и… с воронами.»
«Но кто мог возродить такой культ?» – спросила Дзоя. «И зачем?»
«Возможно, это не возрождение,» – ответил Альвизе. «Возможно, он никогда и не исчезал. Просто ушел в тень, передаваясь из поколения в поколение. А теперь… что-то спровоцировало его возвращение.»
Мальчика, которого звали Марко, забрали карабинеры. Он был в шоке, но его показания были ценными. Он рассказал, что видел двух человек в черных плащах, которые вошли в пекарню. Их лица были скрыты капюшонами, но он запомнил их глаза – «глаза воронов», как он выразился, темные и пронзительные.
Н.Чумак
