«Ужас сборник» 20 страшных стихотворений для взрослых с атмосферой мрачной тайны, ужаса и тревоги
1. «Тени на стене»
Тени пляшут на стене в час глухой, ночной,
Шепчут что‑то мне во тьме — голос ледяной.
Я зажёг свечу, но свет дрожит, как страх,
Тени ближе, тени здесь, в четырёх стенах.
Они знают, что я лгал, что скрывал грехи,
Что в подвале под полом спят мои грехи.
Шелест крыльев, стук костей, скрип дверных петель,
Кто‑то дышит за спиной — не хватает сил.
Я кричу, но звук заглох в мёртвой тишине,
Тени шепчут: «Ты наш, ты давно во мне».
Пальцы тянутся ко лбу, холод на виске,
Зеркало в углу дрожит в сером полумгле.
Отражение не моё — взгляд чужой, пустой,
Тени водят хоровод над моей судьбой.
Свечка гаснет. Тьма. Молчание. Конец.
Утром найдут меня здесь — застывший венец.
На стене — лишь трещина, след от давних дней,
Но тени всё ещё здесь. Слышишь? Всё ещё здесь.
2. «Звонок в полночь»
Телефон звонит в три часа, голос говорит:
«Ты меня похоронил, но я не убит».
Я смеюсь, но смех дрожит, пот на руке,
В трубке — шорох, вздох, шаги вдалеке.
«Помнишь яму у леса, дождь, лопату, грязь?
Ты забыл, что я встаю, если надо, вспять».
Дверь скрипит. Окно дрожит. В зеркале — лицо.
Оно смотрит на меня. Оно знает, кто творец.
Я хватаю нож, бегу, запираю дверь,
Но шаги уже в прихожей, уже теперь
Ручка медленно крутится, щёлкает замок,
Голос шепчет: «Привет, я вернулся, дружок».
Полночь. Тишина. Телефон молчит.
Но за спиной кто‑то дышит. И не спит.
3. «Кукла в шкафу»
В старом доме на чердаке пылится шкаф,
А в нём — кукла с глазами, смотрит в такт.
Ресницы дрожат, губы шепчут без слов,
«Выпусти меня, — говорит, — я готова к делам вновь».
Я закрываю дверь, ключ бросаю в реку,
Но наутро он лежит на моей полке, в углу.
Кукла больше не в шкафу — стоит у кровати,
Пальцы царапают пол, шаги невнятные.
«Я ждала так долго, — шепчет, — теперь твоя очередь».
Волосы на затылке встают, как иголки.
Она знает, где я сплю, знает, что боюсь,
Знает, что крикнуть не смогу, когда придусь.
Утром найду её там, где оставила вчера,
Но глаза теперь красные. И улыбка — остра.
4. «Письмо с того света»
Конверт без марки, почерк — как мой, но не мой,
Внутри — фото моё, но с другой головой.
Подпись: «Скоро увидимся. Жди. Не беги.
Ты уже не живой, просто ещё не лег в земли».
Я рву его в клочья, бросаю в огонь,
Но пепел складывается в тот же узор, в тот же конь.
Ветер несёт его в комнату, шепчет в окно:
«Ты забыл, как дышал, когда было темно?»
Зеркало мутнеет, цифры на часах
Бегут назад, как в старых, забытых снах.
Дверь открывается сама. В коридоре — тень.
Письмо лежит на столе. Снова. В тот же день.
5. «Ночной пассажир»
Такси едет по трассе, дождь, пустота,
Пассажир на заднем сиденье молчит всегда.
Я смотрю в зеркало — лица не видать,
Только шарф на шее, и пальцы дрожат.
«Куда везёшь?» — спрашиваю, голос хриплый, глухой.
Он шепчет: «Туда, где ты был однажды, живой».
Дорога петляет, знаки все стерты,
Фонари гаснут, как свечи, в мёртвом ветре.
«Остановись!» — кричу, но машина сама
Мчится в пропасть, где тьма и следы без следа.
Тормоза не работают. Руль не слушается.
Пассажир смеётся. Дорога кончается.
6. «Зеркало без отраженья»
Я перестал видеть себя в зеркалах давно,
Вместо лица — туман, силуэт, полотно.
Жена говорит: «Ты бледен, как мел»,
Но она не видит, что я уже не цел.
Тени в углах шевелятся, зовут по имени,
Часы идут назад, дни стали иными.
В ванной зеркало треснуло ночью само,
Из трещины капает что‑то, как кровь, темно.
Я пишу на стекле: «Кто я?», буквы тают,
За спиной кто‑то дышит, шаги нарастают.
Разбиваю зеркало — в осколках опять
Тот, кто не я, но должен мной стать.
7. «Голос из подвала»
Слышу голос из подвала — он зовёт меня,
Говорит: «Я здесь давно, ты забыл меня».
Я спускаюсь по лестнице, свет дрожит в руке,
Дверь скрипит, как стон, в темноте — следы на песке.
«Помнишь, как ты закрыл меня здесь, один?
Помнишь, как обещал, что вернёшься, любимый сын?»
Я кричу: «Там никого нет, это бред!»
Но голос смеётся: «А кто тогда ответил тебе?»
Ступени ведут вниз, но их стало больше, чем было,
Свет гаснет. Дверь захлопывается. Всё остыло.
Голос шепчет: «Теперь ты со мной навсегда».
И я понимаю — я уже не вернусь никогда.
8. «Фото, которого не было»
Альбом старый, пыльный, фото — семья,
Но на одном — я один, и нет меня.
Мать, отец, сестра — все на месте, как встарь,
А меня нет. Но я помню тот день, тот январь.
Рука дрожит, переворачиваю страницу,
На следующей — я, но лицо не моё, не личико.
Глаза пустые, улыбка — как у куклы,
Подпись внизу: «Ты был здесь. Но не надолго».
Вырываю фото, сжигаю, пепел в окно,
Но утром оно лежит на подушке, темно.
И на нём теперь все смотрят на меня,
И шепчут: «Мы ждали. Теперь ты — наша семья».
9. «Часы, идущие вспять»
Часы на стене остановились в семь,
Потом пошли назад — шесть, пять, четыре, совсем.
Стрелки скрипят, как кости, тикают в такт,
Время течёт обратно, я становлюсь не так.
Волосы седеют, потом темнеют опять,
Память стирается, начинаю забывать.
Кто я? Где я? Что было вчера?
Окна показывают ночь, но за ними — утра заря.
Дверь открывается сама, входит кто‑то знакомый,
Но я не помню его, хотя он — мой самый родной.
Он говорит: «Пора», берёт за руку, ведёт,
Часы бьют двенадцать. Но звук — наоборот.
10. «Тень, которая растёт»
Моя тень стала длиннее, чем я сам,
Она шевелится, когда я стою, как камень.
Утром она была у ног, а теперь — на стене,
Смотрит на меня, улыбается во мгле.
Я включаю свет — она не исчезает,
Шагает вперёд, руки её удлиняются.
«Отдай мне свет, — шепчет тень, — я хочу жить».
Я выключаю лампу — она начинает говорить.
Голос мой, но не мой, слова — как нож:
«Теперь ты будешь тенью. А я — ты. Хорош?»
Я чувствую, как таю, становлюсь прозрачным,
А тень идёт по улице, смеётся, властным.
11. «Дом без окон»
Дом стоит на краю леса, в нём нет окон совсем,
Только двери, и все они смотрят на темь.
Я вошёл — тишина, пыль, часы без стрелок,
На стене — отпечатки рук, будто кто‑то полз.
Пол скрипит под ногами, но я не иду,
Кто‑то дышит за спиной, я не поверну.
Стены шепчут имена, забытые давно,
В углу — силуэт, он растёт, он темно.
«Ты пришёл, — говорит, — ты ждал много лет».
Я не помню, зачем, но ответа нет.
Двери закрываются сами, одна за другой,
Свет гаснет. В кармане — ключ. Но он золотой.
А золото — это кровь. И она течёт.
Дом без окон меня ждёт. Он меня зовёт.
12. «Голос в радио»
Радио трещит, ловит волны в ночи,
Голос говорит: «Ты один. Не кричи».
Статика, шипение, пауза, вздох,
«Помнишь, как ты ушёл? Теперь ты — мой вздох».
Я выключаю, но голос звучит в голове,
Повторяет слова, как в старой беде.
«Ты оставил меня там, в старом дворе,
Под дождём, под землёй, в сырой норе».
Пальцы на динамике, крутят шкалу,
Но голос везде — в стене, на полу.
«Я иду, — шепчет он, — я уже у двери».
Ручка поворачивается. Свет не горит. Теперь — верь.
13. «Старуха у колодца»
В деревне, где нет людей, у сухого колодца,
Сидит старуха, глаза — как две птицы.
«Напои меня, — говорит, — дай воды глоток».
Я беру ведро, опускаю — а там чёрный поток.
«Не смотри, — шепчет она, — не смотри вниз».
Но я посмотрел — и увидел свой лик.
Только он старый, и зубы — как когти,
И рот шепчет: «Теперь ты останешься здесь надолго».
Старуха смеётся, встаёт, протягивает руку:
«Ты уже не вернёшься. Ты стал частью звука».
Колодец гудит, земля дрожит, небо темнеет.
Я стою у края. Она меня греет.
14. «Поезд, которого нет»
На платформе в три часа — пустой вокзал,
Расписание стёрто, фонарь мигал.
Я ждал свой поезд, но пришёл не тот:
Чёрный, без огней, без колёс, без нот.
Двери открылись — внутри темнота,
Кто‑то машет рукой: «Заходи, старина».
Я шагнул — и платформа исчезла вдали,
Часы остановились, дни отошли.
Поезд едет сквозь туман, мимо старых станций,
Где тени стоят и зовут по именам.
«Этот путь, — шепчут, — без конца и без края».
Я смотрю в окно — а за ним пустота.
15. «Книга с пустыми страницами»
Книга на полке — корешок потемнел,
Страницы пустые, но что‑то в них пел.
Я открыл её — буквы начали течь,
Складываться в слова, чтобы душу завлечь.
«Читай, — шепчет книга, — читай до конца».
Строки ползут, как черви, в глаза.
Я читаю — и вижу: мой дом, моя дверь,
Я сам на странице, я кричу, я теперь
Часть этой книги, часть этих строк,
Мой голос затих, мой след одинок.
Обложка захлопнулась. Пыль на столе.
Кто‑то читает сейчас обо мне.
16. «Тени в лесу»
Лес не шумит, деревья стоят, как столбы,
Тени длиннее, чем должны быть, чем ты.
Я иду по тропе, но тропы нет,
Следы впереди — но их оставил не свет.
Шелест листьев: «Останься, останься с нами,
Мы давно ждём, мы знаем твои имена».
Деревья склоняются, ветви хватают за плащ,
Тени растут, тени шепчут: «Ты наш».
Солнце не светит, небо — как свинец,
Тропа исчезла, я — наконец.
Лес молчит. Я молчу. Тени водят хоровод.
Кто‑то идёт по тропе. Но уже не тот.
17. «Дверь, которая не закрывается»
Дверь в конце коридора — я закрывал сто раз,
Но она открывается сама, в тот же час.
За ней — темнота, и что‑то дышит там,
Шаги приближаются, но не к ногам.
Я забиваю гвозди, вешаю замок,
Цепь привариваю — но всё равно смог
Кто‑то открыть. Кто‑то ждёт за стеной.
Голос знакомый, но не родной:
«Я был там, где ты будешь скоро,
Там, где время течёт, как вода в омуте.
Открой дверь, — шепчет, — открой, не бойся».
Ручка дрожит. Я уже не хозяин.
18. «Фотография, которая моргает»
Фото на стене — семья, лето, сад,
Но глаза на снимке — они не спят.
Я заметил вчера: один моргнул,
Потом второй, как будто подмигнул.
Улыбки застыли, но стали острей,
Дети на фото шагнули за край.
Отец смотрит прямо, мать — в объектив,
А я на снимке — я уже не жив.
Фото темнеет, края заворачиваются,
Рамка трещит, стекло осыпается.
Кто‑то за спиной шепчет: «Мы ждём тебя здесь».
Фото падает. В раме — пустота теперь.
19. «Песок в часах»
Часы песочные стоят на столе,
Песок не течёт — он застыл на земле.
Я переворачиваю — а он не идёт,
Только капля, как кровь, по стеклу течёт.
Стрелки вращаются вспять, дни идут назад,
Я снова ребёнок, но страх — как снаряд.
Дверь открывается — входит тот, кто был мной,
Но старше, и взгляд его — ледяной.
«Ты думал, — говорит, — что время — твой друг?»
Песок поднимается вверх, замыкая круг.
Часы бьют двенадцать. Но звук — наоборот.
Я становлюсь тенью. Песок меня ждёт.
20. «Последний пассажир»
Автобус едет в ночь, фонарей нет,
Пассажиров всего — семь, и их след
Исчезает, когда я считаю опять.
Шестой исчез. Пятый. Теперь — опять
Только я и водитель, и зеркало дрожит,
В нём — не моё отражение, оно говорит:
«Последний маршрут, последний билет,
Ты не сойдёшь, ты уже здесь, лет
Как десять, как век, как всегда, навсегда».
Автобус сворачивает в тёмные года.
Водитель смеётся, колёса скрипят,
Фары гаснут. Мы едем назад.
