Туманные шары. Создано на основе древней притчи о потере и обретении себя — истории, что веками передаётся из уст в уста в разных культурах: о том, как человек теряет нечто фундаментальное, а затем отправляется в путь, чтобы это вернуть — или понять, что оно никогда не было потеряно.
«Не теряй головы», — любил повторять Джа. Теперь я понимал эту фразу буквально.
Мир изменился. Или это я изменился? Не знаю. Знаю только, что однажды утром я проснулся — и головы у меня не было.
Руки на месте. Ноги на месте. Тело послушно сгибается, одевается, идёт на кухню. Но когда я подошёл к зеркалу, там ничего не отразилось. Ни силуэта, ни тени. Просто пустота там, где должна быть голова.
«Эх, — подумал я. — Как же я буду жить без головы?»
Но делать нечего. Я застегнул рубашку, завязал галстук (хотя теперь это казалось нелепым), надел пальто и вышел на улицу.
Город жил своей жизнью. Люди спешили на работу, дети бежали в школу, у киоска толпились за газетами. И среди них — я заметил не одного, не двух, а десятки таких же, как я.
Безголовые.
Одни шли, держа руки у шеи, будто пытаясь нащупать то, чего нет. Другие двигались уверенно, словно так и должно быть. У некоторых вместо голов колыхались туманные шары, у кого‑то торчали странные отростки, похожие на щупальца. Один прохожий нёс на плечах что‑то вроде птичьей клетки, внутри которой мерцал тусклый свет.
Я шёл и смотрел. И постепенно понял: это больше не аномалия. Это — норма.
Особых неудобств отсутствие головы не причиняло. Я по‑прежнему помнил своё имя, знал дорогу на работу, мог говорить (хотя не понимал, откуда исходит звук). Иногда даже казалось, что так удобнее: не болит голова, не кружится, не давит тревога.
Но внутри что‑то скребло. Какая‑то пустота. Не физическая — душевная. Будто я потерял не часть тела, а часть себя.
Всё изменилось в тот день, когда я встретил её.
Я шёл по переулку между старыми домами, когда услышал голос:
— Эй, безголовый! Долго ты так собираешься жить — без головы?
Я остановился. Голос доносился снизу.
На земле, прямо у моих ног, лежала голова. Обычная человеческая голова с тёмными волосами и живыми, полными насмешки глазами.
— Идём со мной, — сказала она. — Может, и найдём для тебя голову. Я бы и сама пошла, да видишь — у меня нет ног.
Я молча наклонился и поднял её. Голова оказалась неожиданно тяжёлой.
— Ну вот и славно, — улыбнулась она. — Меня зовут Лира. А тебя?
— Марк, — ответил я, хотя не понимал, как вообще могу говорить.
— Отлично, Марк. Теперь слушай внимательно. Ты думаешь, это случайность? Что люди теряют головы? Нет. Это процесс. Он идёт уже давно. Сначала — один, потом — десять, потом — сотни. Скоро не останется никого с головами. И тогда мир станет другим.
Я почувствовал, как внутри меня что‑то дрогнуло.
— Каким? — спросил я.
— Таким, где не нужно думать. Где не нужно помнить. Где не нужно страдать.
Мы пошли.
Лира указывала дорогу: «Направо», «Прямо», «Через мост». Я шёл, неся её в руках, и чувствовал, как с каждым шагом меняется мир вокруг. Здания становились плоскими, цвета тускнели, звуки отдалялись, будто кто‑то убавлял громкость жизни.
— Куда мы идём? — спросил я наконец.
— К Источнику, — ответила Лира. — Там, где всё началось. Там, где можно вернуть то, что потеряно. Или окончательно его утратить.
— А если я не хочу возвращать?
Она помолчала.
— Тогда останешься как все. Без головы. Без памяти. Без боли. Но и без себя.
Мы вышли на пустырь. В центре его стоял старый колодец, покрытый мхом. Из глубины доносился странный гул — будто кто‑то шептал тысячи слов одновременно.
— Вот он, — сказала Лира. — Брось меня туда.
— Что?
— Брось. Я — часть процесса. Я должна вернуться. А ты… ты должен решить. Хочешь ли ты снова стать целым? Или предпочтёшь остаться в этом тихом, спокойном, безголовом мире?
Я стоял и смотрел на колодец. Ветер шевелил волосы Лиры. Её глаза смотрели на меня с пониманием.
— Я хочу помнить, — сказал я. — Хочу чувствовать. Даже если будет больно.
— Тогда бросай.
Я разжал руки.
Лира полетела вниз. На мгновение её глаза вспыхнули синим светом, а затем раздался громкий звон, будто разбилось стекло.
Мир дрогнул.
Я поднял руку к шее — и вдруг почувствовал. Что‑то начало расти, формироваться. Тепло, давление, очертания.
А потом я увидел.
Небо. Деревья. Колодец.
И своё отражение в луже у ног.
У меня снова была голова.
Я вернулся в город.
Многие всё ещё шли без голов. Кто‑то нёс на плечах туманные шары. Кто‑то двигался, будто во сне.
Но теперь я видел их. Видел и понимал: они не пропали. Они просто забыли, каково это — быть цельным.
Я подошёл к одному из них, положил руку на плечо и сказал:
— Слушай меня внимательно. Я знаю, где найти то, что ты потерял.
Он замер.
Где‑то вдали, будто эхо, прозвучал голос Джа:
— Не теряй головы, друг. Но если потерял — найди её. Она тебе ещё пригодится.
