Туманки. Эта история родилась из реальных происшествий — случившихся когда‑то, происходящих сейчас и, быть может, ждущих нас в будущем.
Вика, журналистка из большого города, отправилась в глухую деревушку Туманки, расположенную за четыреста километров от дома. Её редактор, жаждущий сенсаций, подкинул ей тему о «забытых уголках России» и «уникальном погружении в традиционную культуру». Теперь, сидя скорчившись в углу старой, пропахшей сыростью избы, Вика понимала, насколько глупой была её затея. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица, а беззвучные слёзы текли по щекам.
Стук прекратился. Неизвестно, сколько времени прошло. Только когда первые, бледные лучи рассвета пробились сквозь запылённые окна, Вика обрела силы подняться. Каждый шорох заставлял её вздрагивать. Она медленно подошла к двери, прислушиваясь. Тишина. Ни стука, ни тяжёлого дыхания, ни завывания ветра. Только гнетущая, мёртвая тишина.
Собрав последние силы, Вика резко дёрнула засов и распахнула дверь. Тот же тяжёлый, пыльный воздух. Тот же мерзкий ворон с пустыми глазницами, висевший на стене напротив. Девушка осмотрела помещение, пытаясь убедить себя, что стук ей приснился. И тут её взгляд упал вниз. Прямо у её ног лежал человеческий череп. На его макушке, словно извращённое украшение, покоилось маленькое зелёное яблоко. То самое, что она оставила на столе, где ужинала.
Дверь поддалась слишком легко. И только когда Барс, огромный, лохматый пёс, с рычанием вскочил и перегородил дорогу, Вика поняла: дом всё это время был не заперт. Хотя она точно помнила, как поворачивала ручку замка.
— Ты чего? — Артём, хозяин дома, обладал удивительной способностью появляться именно тогда, когда нервы Вики были на пределе.
— С дороги! Я ухожу! — выкрикнула она, отступая.
— Куда?! Стой! Да что случилось?! — Артём попытался остановить девушку, но вовремя одёрнул руку. Она выглядела так, будто готова была сорваться в любой момент. — Барс, фу!
Пёс притих и прижался к земле, пропуская Вику.
— Если ты хотел меня разыграть, то всё получилось! Я в ужасе, но на этом всё! Не знаю, плохой ты шутник, маньяк, псих или кто ещё — я ухожу! Оставь меня в покое!
Не спуская глаз с Артёма, девушка попятилась к калитке. Она не знала, сумеет ли отбиться, если он нападёт, но хотя бы попытается закричать — может, кто-то услышит. Секунды тянулись бесконечно. Артём смотрел на неё с насмешкой. Наконец Вика вырвалась и побежала к остановке, не оборачиваясь. Утренний воздух холодил лицо, смывая остатки кошмара. Она снова заплакала, но теперь от облегчения.
— Стой, милая, куда спешишь? — Навстречу шла вчерашняя старушка, всё такая же тощая и жуткая. Вика не заметила бы её, если бы та не заговорила первой.
— Баб Зина? — выдохнула Вика.
— Маруся я, Зина — сестра моя. А тебя, милая, Викой звать? Ну, полно, молодость она такая: поплачешь и забудешься. До автобуса ещё часа два, успеешь нареветься. Давай я тебя чаем угощу, яблочек в дорогу дам… Пойдём, милая, а то замёрзнешь тут.
Вика остановилась, чувствуя, как холод пробирает до костей. Она посмотрела на старушку, на её морщинистое лицо, в котором читалась какая-то древняя, нечеловеческая мудрость, и на глаза, которые, казалось, видели всё насквозь. В них не было ни капли сочувствия, только холодное любопытство.
«Маруся… Зина…» — пронеслось в голове Вики. Она помнила, как вчера вечером, когда она приехала, её встретила именно Зина, та самая, что сейчас стояла перед ней. Но старушка назвалась Марусей. И почему она так уверенно назвала её по имени?
— Я… я не замёрзну, спасибо, — пробормотала Вика, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Мне нужно идти.
— Куда же ты пойдёшь, милая? — Маруся сделала шаг навстречу, и Вика инстинктивно отступила. — В Туманках, знаешь ли, не так много дорог. И все они ведут либо сюда, либо… — она многозначительно помолчала, — …куда не хочется.
Вика почувствовала, как по спине пробежал холодок, куда более сильный, чем от утреннего воздуха. Она вспомнила слова Артёма, его насмешливый взгляд. Вспомнила, как легко поддалась дверь. Вспомнила череп с яблоком. Всё это складывалось в одну ужасающую картину.
— Я… я просто хочу уехать, — прошептала она, уже не пытаясь скрыть страх.
— Уехать? — Маруся тихо рассмеялась, и этот звук был похож на шелест сухих листьев. — Уехать из Туманков не так просто, как кажется. Особенно когда тебя уже заметили.
— Заметили? Кто? — Вика огляделась по сторонам. Вокруг простиралось поле, туман ещё не рассеялся полностью, скрывая очертания деревьев на горизонте. Ни души.
— Те, кто здесь живёт. Те, кто здесь остаётся, — ответила Маруся, и её глаза блеснули в полумраке. — Ты думала, это просто статья? Просто погружение? Глупая девочка. Туманки — это не место для таких, как ты. Это место для тех, кто умеет ждать.
Вика почувствовала, как ноги подкашиваются. Она посмотрела на Марусю, на её тонкие, костлявые пальцы, на её выцветшую одежду. И вдруг ей показалось, что старушка не старая. Что она… вечная.
— Что вы со мной сделаете? — спросила она, голос её сорвался.
— Ничего, милая, — Маруся улыбнулась, и эта улыбка была страшнее любого рычания. — Мы просто примем тебя. Как и всех, кто сюда приходит. Ты ведь сама пришла. Сама открыла дверь. Сама оставила яблоко.
Вика вздрогнула. Яблоко. Череп. Артём. Всё это было частью какого-то ритуала, какого-то древнего, жуткого обряда.
— Я не хочу оставаться! — крикнула она, пытаясь собраться с силами.
— Никто не спрашивает, чего ты хочешь, — спокойно ответила Маруся. — Ты здесь. И теперь ты — часть Туманков. Как и все остальные.
В этот момент из тумана, словно призраки, начали появляться другие фигуры. Тощие, бледные, с пустыми глазами. Они двигались медленно, бесшумно, окружая Вику. Среди них она узнала Артёма, его лицо было лишено всякого выражения. И Барса, который теперь не рычал, а тихо скулил, прижимаясь к ногам хозяина.
Вика закричала. Это был крик отчаяния, крик ужаса, крик осознания того, что выхода нет. Она попыталась бежать, но ноги не слушались, словно приросли к земле. Фигуры сомкнулись вокруг неё, их холодные, сухие руки коснулись её кожи. Вика почувствовала, как её собственное тело становится чужим, как её жизненная сила утекает, растворяясь в этом утреннем тумане.
Последнее, что она увидела, был череп, лежащий у её ног, и маленькое зелёное яблоко на его макушке. И вдруг она поняла. Это был не просто череп. Это был её череп. А яблоко… яблоко было для следующего.
Её крик оборвался, превратившись в беззвучный хрип. Глаза Вики остекленели, а тело обмякло, падая на холодную, влажную землю. Туманки приняли её. Приняли, как и всех, кто осмеливался заглянуть в их древнюю, жуткую тайну.
Маруся, или Зина, или кто бы она ни была, склонилась над бездыханным телом. Её морщинистое лицо исказилось в подобии улыбки.
— Ещё одна, — прошептала она, и её голос был похож на шелест сухих листьев, уносимых ветром. — Ещё одна душа для Туманков.
Артём, с пустым взглядом, подошёл ближе. Он поднял с земли маленькое зелёное яблоко, которое выпало из ослабевшей руки Вики.
— Куда его? — спросил он, его голос был плоским, лишённым всяких эмоций.
— На стол, — ответила Маруся. — Для следующего гостя. Туманки всегда рады новым лицам.
И пока туман медленно рассеивался, открывая взору безмятежный, но зловещий пейзаж, фигуры медленно растворялись в нём, унося с собой ещё одну жертву. Деревня Туманки продолжала жить своей вечной, жуткой жизнью, ожидая следующего любопытного путника, который осмелится заглянуть в её забытые уголки. И где-то далеко, в большом городе, редактор Вики, так и не дождавшись статьи о «забытых уголках России», лишь пожал плечами, решив, что журналистка просто сбежала, не выдержав деревенской глуши. Он и не подозревал, что Вика осталась в Туманках навсегда, став частью их древней, ужасающей истории.
Н.Чумак
