«Тот, кто остаётся» Рассказ основан на реальных событиях из жизни
Мне было шестнадцать, когда в мою жизнь вломилось нечто, чему я до сих пор не могу найти объяснения. Стоял конец июня — утро выдалось душным, с тяжёлым предгрозовым воздухом. Родители уехали на неделю к родственникам в соседний город, а я осталась приглядывать за квартирой.
В дверь позвонили резко, трижды — будто отмеряли ритм. Я подошла, спросила настороженно:
— Кто там?
Из‑за двери раздался звонкий женский голос:
— Алёна! Это я, Светлана! Троюродная сестра твоей мамы! Помнишь свадьбу тёти Риты и дяди Гены пять лет назад? Ты с родителями приезжала! И с нашей Дашей так подружилась!
Я не помнила ни свадьбы, ни Даши. В голове мелькнуло лишь смутное: «Да, вроде была какая‑то Светлана…» Сердце заколотилось, но я повернула ключ.
На пороге стояла высокая женщина в ярко‑жёлтом платье. Улыбка — широкая, ослепительная, но в глазах что‑то жёсткое, неживое. Рядом — бледная девушка лет семнадцати, глаза пустые, как у человека, который давно не спал. А за их спинами — маленький сутулый мужчина. Он не поднимал взгляда, теребил край потрёпанного пиджака.
— А чего это у вас в подъезде пахнет гарью? — Светлана огляделась, принюхиваясь. — Пока поднимались, какая‑то старуха кинулась на нас. «Борьку моего не видели?» — орёт.
У нас и правда две недели назад случился пожар на пятом этаже. Никто не пострадал, но хозяйка квартиры, тётя Люба, после этого словно тронулась. Ходила по двору, хватала прохожих за рукава: «Борьку моего не видели? Верните Борьку!» Никто не знал, кто этот Борька. Тётя Люба жила одна, даже кота не держала.
— А наша Юля школу закончила! — Светлана толкнула вперёд девушку. — Училась хорошо, вот мы с Геной и решили её в колледж отправить! Документы приехали подавать!
Она энергично поволокла два огромных чемодана в сторону кухни, не переставая тараторить. Юля скользнула следом, а мужчина остался на лестничной клетке, сжимая в руках потрёпанный мешок.
— Заходите, пожалуйста, — сказала я ему.
Он вздохнул, будто обречённо, и переступил порог.
На кухне Светлана развернула бурную деятельность: чемоданы раскрылись, содержимое — банки с вареньем, пакеты с крупами, свёртки с одеждой — заполнило все поверхности. Я выглянула в коридор. Мужчина всё так же стоял у стены, оглядываясь с растерянным видом. Одежда на нём была грязная, лицо — серое, будто пыль въелась в кожу.
— Может, умыться хотите? — спросила я.
Он молча покачал головой.
— Отдохнуть?
Он вжал голову в плечи, будто ждал удара.
Я отвела его в маленькую комнату, указала на диван:
— Ложитесь.
Вечером мы ужинали втроём. Светлана не умолкала ни на секунду, сыпала новостями, воспоминаниями, планами. Юля молчала, ковыряла вилкой еду, взгляд её блуждал где‑то далеко. Я уложила Юлю в своей комнате на раскладном кресле, Светлане отдала родительскую спальню. Зашла к мужчине. Он спал, свернувшись калачиком, словно ребёнок.
Ночью я проснулась от тихого шёпота. Встала, прокралась к двери. Из комнаты Юли доносился её голос:
— …не могу больше. Он следит. Всегда. Даже когда спит. Я чувствую его взгляд.
Я постучала. Юля вздрогнула, замолчала.
— Всё в порядке? — спросила я.
— Да, — она натянуто улыбнулась. — Просто… разговаривала сама с собой.
Утром на кухне пахло жареным луком и чем‑то сладковатым, приторным. Светлана накрыла стол, напевала фальшиво:
— Алёна, завтрак готов! Садись!
Юля сидела за столом, уткнувшись в книгу.
— А дядя Гена… он как? — осторожно спросила я. — Хорошо себя чувствует?
Светлана резко обернулась, глаза её сверкнули:
— А какая нечисть его возьмёт? Здоров как бык! Ты помнишь, какой он был шумный? Теперь ещё хуже! Сам мечется, нас с Юлей загонял. Орет, командует! Рот открыть не даёт! Хорошо, что мы его с собой не взяли.
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— А где он сейчас? — голос дрогнул.
— Дома остался. Надо же кому‑то за скотиной ходить!
Я бросилась в комнату, где спал мужчина. Кровать была пуста. Обшарила квартиру — никого.
Когда мы вышли из дома, из‑за двери тёти Любы донёсся её радостный крик:
— Борька вернулся! Наконец‑то!
Я проводила Светлану и Юлю до остановки. По пути Юля тихо сказала:
— Спасибо.
— За что? — не поняла я.
Она лишь посмотрела на меня, и в её глазах мелькнуло что‑то, от чего у меня сжалось сердце.
С тех пор я всегда спрашиваю незваных гостей:
— Вас сколько?
Но иногда, по ночам, мне кажется, что я слышу тихий шорох в коридоре. И тогда я встаю, подхожу к двери, прислушиваюсь. А потом шепчу в темноту:
— Борька, ты здесь?
Продолжение
Прошло четыре месяца. Я почти убедила себя, что всё это — дурной сон. Но однажды утром, выйдя на балкон, я увидела её.
Юля стояла внизу, у подъезда. Она не двигалась, просто смотрела вверх — прямо на моё окно. На ней было то же платье, что и в день приезда, только теперь оно казалось грязным и потрёпанным. Волосы свисали спутанными прядями, а глаза… глаза были пустыми, как тогда.
Я хотела крикнуть, позвать её, но язык словно онемел. Юля медленно подняла руку и указала пальцем прямо на меня. Губы её шевельнулись, но звука я не расслышала.
А потом она повернулась и пошла прочь. Я бросилась к двери, выбежала на улицу — но её уже не было. Только на асфальте, там, где она стояла, блестела маленькая металлическая пуговица.
Я подняла её. Пуговица была холодной, как лёд, и на обратной стороне я разглядела выгравированную букву «Г».
Той же ночью я проснулась от звука шагов в коридоре. Они были медленные, тягучие, будто кто‑то шёл босыми ногами по мокрому полу. Я села на кровати, сердце колотилось где‑то в горле.
Шаги остановились у моей двери.
Потом — тихий скрежет, как будто кто‑то водил пальцем по дереву.
И наконец — шёпот:
— Алёна… ты ведь знаешь, что он не ушёл?
Я не закричала. Не смогла. Просто лежала, глядя на дверь, пока не рассвело.
Утром я нашла на пороге то самое платье — то, в котором Юля стояла у подъезда. Оно было мокрым, будто его только что вытащили из реки. А в кармане лежала записка:
«Он следит. Всегда».
Теперь я сплю с включённым светом. И каждый раз, когда звонит дверь, я сначала смотрю в глазок. Но даже если там никого нет — я знаю, что это не значит, что за мной не наблюдают.
Потому что он не ушёл…
