«Токолоше» Основано на легендах народа нгуни. Под шёпот пальм и стук дождевых капель старейшины Южной Африки передают из уст в уста историю о Токолоше. Этот злой дух‑карлик-не просто сказка. Его создают в тишине ночи: знахарь пронзает мёртвое тело раскалённым железом, шепчет проклятия и посыпает прахом забытых богов. Токолоше оживает-без воли, без памяти, лишь с жаждой исполнять волю заказчика. Он невидим, пока не выпьет воды или не проглотит камень. И тогда… он крадёт дыхание спящих. Потому и сегодня в деревнях ложа поднимают высоко-подальше от земли, откуда приходит ужас.
Дождь стучал по соломенной крыше рондавеля, а Сифо не мог уснуть. Он лежал на циновке у стены, прислушиваясь к дыханию родителей и младших братьев. В углу мерцал уголёк очага, отбрасывая дрожащие тени.
Бабушка вчера вечером шептала о токолоше. «Он приходит, когда все спят, — говорила она. — Выпивает дыхание, вытягивает жизнь. Поднимите кровати, пока не поздно». Отец только усмехнулся: «Старые сказки, мать. Мы не будем спать на козлах, как дикари».
Но Сифо запомнил её слова.
Три ночи назад умер старый Макобо. Он жил один, в таком же рондавеле на окраине деревни. Утром его нашли с широко раскрытыми глазами и синим лицом, будто он задыхался во сне. Знахарь Нкоси покачал головой:
— Неестественная смерть. В доме пахнет колдовством.
Вчера пропала девочка из семьи Мбеле — семилетняя Номбулело. Её кровать стояла прямо на земляном полу. Мать кричала, что слышала ночью шаги, но никого не увидела.
Теперь Сифо лежал и смотрел в темноту. Дождь заглушал все звуки, но вдруг…
Скрип.
Он замер. Это не дождь. Не ветер. Кто‑то ходил по глине у двери.
Сифо приподнялся на локтях. Очаг почти погас, и тени в углах стали гуще, живее. Что‑то мелькнуло у порога — маленькое, сгорбленное. Оно двигалось бесшумно, но Сифо почувствовал его взгляд.
Токолоше.
Дух выпрямился. Теперь он был ростом с ребёнка, но пропорции были неправильными: слишком длинные руки с кривыми пальцами, слишком большая голова. Кожа блестела, как мокрая глина. В одной руке он держал гладкий чёрный камень.
Сифо хотел закричать, но голос застрял в горле. Он попытался пошевелиться — тело не слушалось.
Токолоше сделал шаг к кровати родителей.
«Он выпьет их дыхание, — пронеслось в голове у Сифо. — Как у Макобо. Как у Номбулело».
Собрав всю волю, мальчик дёрнулся и скатился с циновки на пол. Звук разбудил отца.
— Что такое? — сонно пробормотал тот.
Токолоше обернулся. Его глаза сверкнули красным. Он бросил камень на землю, и тот заглотил свет очага. В ту же секунду дух исчез.
— Пап! — прошептал Сифо, дрожа. — Здесь был токолоше! Он стоял у твоей кровати!
Отец сел, нахмурился. В его взгляде мелькнуло понимание.
— Быстро! Все на козлы! Живо!
Они перетащили циновки наверх, закрепили их на деревянных опорах. Сифо вжался в угол, не отрывая глаз от пола.
Где‑то за стеной раздался тихий смех — будто капли воды упали в глубокий колодец.
Утром знахарь Нкоси пришёл к их дому. Он осмотрел порог, провёл пальцами по земле.
— Да, — кивнул он. — Токолоше был здесь. Кто‑то заказал его. Кто‑то хочет вашей семьи.
Сифо сжал кулаки.
— Можно его остановить?
Нкоси достал из сумки мешочек с сухими травами.
— Есть способ. Но он опасен. Нужно найти то место, где токолоше берёт воду. Где он становится види́м.
Мальчик посмотрел на родителей, на испуганных братьев. Он знал, что должен сделать.
— Я найду его, — сказал Сифо.
Нкоси положил руку ему на плечо.
— Будь осторожен. Токолоше не просто дух. Он помнит, что был человеком. И он злится.
Вечером Сифо спрятался у старого колодца за деревней. Дождь кончился, луна освещала тропу бледным светом. Он ждал, вжимаясь в глину стены.
Ровно в полночь что‑то зашевелилось у края колодца. Маленькое существо сгорбилось над водой. Оно протянуло руку, зачерпнуло пригоршню…
— Стой! — крикнул Сифо, выскакивая из укрытия.
Токолоше обернулся. Теперь он был види́м: искажённое лицо, пустые глаза, рот, растянутый в вечной гримасе боли. Он зашипел и бросился на мальчика.
Сифо швырнул в него горсть трав.
— Уходи туда, откуда пришёл! — закричал он. — Ты свободен!
Травы вспыхнули голубым пламенем. Токолоше замер, его тело начало таять, как дым на ветру. На мгновение лицо его стало человеческим — молодым, измученным. Он посмотрел на Сифо, и в его глазах мелькнуло что‑то… благодарность?
Затем он исчез.
На следующее утро деревня узнала, кто заказал токолоше: завистливый сосед, которому отец Сифо отказал в займе. Его изгнали, но мальчик знал — дело не в нём.
Токолоше больше не приходил. Но иногда, когда Сифо ложится спать, он всё равно проверяет, высоко ли стоит его циновка. И прислушивается к звукам за стеной.
Потому что где‑то в темноте ещё бродят духи, созданные из боли и мести. И они помнят тех, кто их освободил…
