Существо в Парке Произведение написано по мотивам реальной истории
Конец мая, городок Сосновск — тихий, провинциальный, окружённый старыми сосновыми лесами. Я пришёл в Центральный парк примерно к полуночи, надеясь написать что‑нибудь стоящее. Настроение к этому весьма располагало: воздух был влажным и густым, луна — бледной, почти прозрачной.
Минут десять я побродил между деревьями, а затем сел на скамейку у старой аллеи «Влюблённых» и стал пристраивать фонарик так, чтобы он освещал мою тетрадь: уличные фонари не работали уже третий месяц — «из‑за ремонта», как говорили в мэрии.
Вдруг мне показалось, что в темноте между деревьями скользнула крупная тень. Это не было похоже на силуэт человека, так что я решил, что это бродячая собака, и сразу достал газовый баллончик. Я посветил фонариком в ту сторону — собаки нигде не было видно. Имея довольно неприятный опыт общения с животными, я решил, что она пытается подкрасться сзади. Я резко обернулся, но на мостовой никого не было.
Я постоял так около минуты и уже готов был возвращаться к рассказу, когда за моей спиной раздался тихий скрежет. Звучало так, будто кто‑то царапает асфальт. Несмотря на мой скептицизм и баллончик в руке, я застыл, не в состоянии обернуться. А звук становился всё громче. К нему прибавился ещё и шорох, как если бы по земле тащили мешок с песком.
Наконец, выйдя из ступора, я рывком обернулся. Мой фонарик был у меня в кармане, так что парк освещался лишь светом окон и витрин, но этого было достаточно, чтобы увидеть: это была не собака.
Оно напоминало покалеченного человека, с переломанным позвоночником и частично ампутированными ногами. Задние лапы его были короткими, слабыми, почти рудиментарными. Передние, наоборот, были непропорционально длинными и заканчивались невероятной длины когтями. Тело чудища действительно напоминало мешок с песком. Существо было покрыто длинной пятнистой шерстью. Голова была почти лысой, безухой, с длинной редкой гривой.
Но самым страшным в нём была его морда. Точнее, её сходство с человеческим лицом. Она была плоской, как у человека. И хотя глаза были круглые и тёмные, а нос напоминал поросячье рыло, рот был, как у разумного существа. И самое жуткое, что этот рот улыбался…
Оно ползло в мою сторону, подтягиваясь когтистыми «руками». Оно двигалось неторопливо, но приближалось довольно быстро. Его губы двигались, как будто оно что‑то говорило. Существо действительно издавало звуки, напоминающие бормотание. Его голос напоминал женский, пропущенный через множество фильтров. Но было в этом голосе что‑то совсем нечеловеческое, чего нельзя воссоздать никакими программами.
— Ты ведь хотел истории, правда? — прошипело оно. — Я дам тебе историю. Настоящую. Страшную. Такую, что никто не поверит…
Я с промедлением, но всё же сообразил, что делать. Направив на него баллончик, я нажал на кнопку. Аэрозольная струя не достигла существа: оно находилось слишком далеко. Не знаю, почему я не стал убегать от него сразу. Я отходил медленно, не сводя взгляда с монстра. Я не заметил, как он оказался метрах в двух от меня.
— Бежать бесполезно, — прошептало существо, и его улыбка стала шире, обнажая кривые жёлтые зубы. — Мы теперь связаны. Ты видел меня. Ты знаешь, что я есть.
Надеясь, что дальности баллончика хватит, я применил его ещё раз. На этот раз — удачно: существо начало фыркать, дёргаться, громко визжать. Пользуясь моментом, я наконец побежал. Остановился только тогда, когда был на расстоянии двух остановок от парка, у своего дома на улице Лесной, 17.
Всё закончилось благополучно, но после этой встречи мне часто снится один и тот же сон: я никак не могу открыть дверь, а по лестнице на мой этаж карабкается этот монстр. Когда он добирается до последней ступеньки, я просыпаюсь. Всё бы ничего, но наяву дверь в мою квартиру открывается всё хуже.
На третий день я заметил на ручке царапины — глубокие, свежие, будто кто‑то скреб по металлу. В тот же вечер я услышал скрежет за дверью. Он был таким же, как в парке.
Я включил диктофон — хотел записать звук, показать кому‑нибудь. Но когда я переслушал запись, там был не скрежет. Там был шёпот:
— Ты написал начало. Теперь я напишу конец.
На следующий день соседи нашли меня в квартире. Дверь была распахнута, ручка вырвана с корнем. Я сидел у окна, уставившись в темноту, с ручкой в руке и открытой тетрадью. На странице было выведено одно и то же слово, строка за строкой, неровным, дёрганым почерком:
«Оно идёт. Оно идёт. Оно идёт…»
Больше я не сплю. И не выключаю свет. Потому что теперь я знаю: оно не во сне. Оно здесь. И оно ждёт, пока я снова открою дверь.
