«Старый маяк»

«Старый маяк» Этот рассказ создан на стыке реальности и мистики. В его основе — подлинные исторические детали: описание заброшенного маяка на побережье Белого моря, архивные записи о пропажах людей в 1920–1930‑х годах и фольклорные поверья поморов о «морских духах». Всё остальное — игра воображения. Но кто знает, где проходит грань?..

1927 год. Белое море, мыс Кий

Маяк на мысе Кий построили в 1898 году — высокий, чугунный, с винтовой лестницей и комнатой для смотрителя. Первые десять лет всё шло гладко: смотрители сменялись, огни горели, суда обходили подводные скалы. Но в 1908‑м случилось первое происшествие.

Смотритель Иван Лыков пропал без следа. В журнале дежурств осталась последняя запись:

«3 октября. Ветер с севера. Видимость нулевая. Слышу шаги на лестнице. Не мои».

Его так и не нашли.

1927 год. Сентябрь

К маяку подошёл рыболовный баркас «Северное сияние». На борт поднялись двое: капитан Андрей Воронов и юнга Миша Козырев. Им нужно было проверить оборудование — с маяка уже неделю не поступало сигналов.

Дверь была приоткрыта. Внутри — холод, пыль и запах соли. На столе лежал открытый журнал. Страница с записью от 25 сентября:

«Они стучат в окно. Говорят со мной голосами утопленников. Не могу спать. Если кто придёт — бегите».

— Смотритель Пётр Гаврилов, — пробормотал Воронов. — Третий за год. Что тут творится?..

Миша вздрогнул:
— Капитан, вы слышали?

Тишина. Потом — тихий скрежет, будто кто‑то царапал металл снизу.

— Это крысы, — сказал Воронов, но голос дрогнул.

Они поднялись на смотровую площадку. Лампы были целы, но линзы покрыты странными разводами — будто кто‑то дышал на стекло. Воронов достал тряпку, начал протирать.

— Миша, посмотри наверх.

Юнга поднял глаза. На балке, под самым куполом, висел силуэт. Тёмный, вытянутый, с длинными руками.

— Это… это чучело? — прошептал Миша.

Фигура шевельнулась.

Воронов рванул к лестнице:
— Уходим! Сейчас же!

Ночь на 26 сентября

На баркасе капитан не спал. Он писал письмо жене:

«Лиза, я видел нечто, что не могу объяснить. Оно живёт в маяке. Оно ждёт. Я не вернусь туда. Никогда».

Миша сидел у борта, глядя на тёмную воду. Ему казалось, что из глубины доносится шёпот:

«Остань-ся… остань-ся…»

Утром Воронов обнаружил юнгу на палубе. Тот стоял, уставившись на маяк, и бормотал:

— Он зовёт меня. Я должен вернуться.

Капитан силой удержал его. Баркас снялся с якоря.

1928 год. Архивная заметка

«20 апреля. Рыболовное судно „Полярный ветер“ сообщило о странном явлении у мыса Кий: на маяке горел свет, хотя там уже полгода никто не жил. Команда подошла ближе, но огни внезапно погасли. На следующий день на берегу нашли тело юноши. Документов при нём не было. Возраст — около 16 лет».

Наши дни

Я стою перед маяком. Он давно заброшен, окна выбиты, дверь висит на одной петле. В руке — старый журнал с записями Воронова. Я приехал сюда, чтобы понять: что случилось с Мишей Козыревым?

Вхожу. Воздух густой, будто пропитан тишиной. На стене — следы от чего‑то длинного, как когти.

Поднимаюсь по лестнице. На площадке — зеркало, прислонённое к перилам. В нём отражается… не я.

Высокий силуэт. Длинные руки. Улыбка без губ.

Я роняю журнал. Бегу вниз. Дверь захлопывается сама.

Из зеркала доносится шёпот:

«Ты тоже останешься».

Эпилог

В моём кармане лежит письмо от Лизы Вороновой. Она пишет:

«Андрей так и не оправился после того рейса. Он говорил, что маяк зовёт его. В 1931‑м он исчез. Я знаю, куда он пошёл».

Я тоже знаю.

И теперь слышу шаги на лестнице.

Они уже близко.