Старое Кладбище Старообрядцев

Старое Кладбище Старообрядцев История основана на реальных событиях Литературная обработка от автора

12 мая 2003 года. Череповец, улица Металлургов, дом 17, квартира 3.

Вера Михайловна, женщина лет шестидесяти, с добрыми, но уставшими глазами, сидела за кухонным столом, разложив перед собой газету с объявлениями. Рядом, попивая чай, сидела её подруга, Анна Петровна.

«Ну что, Верочка, нашла что-нибудь?» – спросила Анна, отставляя чашку.

Вера Михайловна вздохнула, проведя пальцем по строчкам. «Да вот, Анечка, смотрю. Хочется чего-то своего, землицы. Устала я от этих городских джунглей. А тут, смотри, дача в районе Зашекснинском, недорого. И участок большой, целых десять соток.»

«Зашекснинский? Там же вроде болотистая местность, нет?» – Анна нахмурилась.

«Ну, может, и болотистая, но зато тихо, говорят. И воздух свежий. А мне много и не надо, картошечки посадить, огурчиков. На пенсии-то чем ещё заниматься?» – Вера Михайловна улыбнулась.

25 мая 2003 года. Дачный кооператив «Рассвет», участок №13.

Солнце припекало, но Вера Михайловна, несмотря на возраст, энергично орудовала лопатой. Участок был заросшим, но земля казалась плодородной. Единственное, что смущало – это старые, покосившиеся кресты, видневшиеся сквозь заросли на самом краю участка, за ветхим забором.

«Что это за кресты, дедушка?» – спросила она у пожилого соседа, который проходил мимо.

Дедушка, кряжистый старик с обветренным лицом, остановился. «А, это? Это старое кладбище старообрядцев, милая. Давно уже никого не хоронят. Оно вроде как заброшенное, но земля-то святая. Мои предки тут жили, рассказывали, что там ещё до революции хоронили. Не трогай ты их, пусть стоят.»

Вера Михайловна кивнула. «Да я и не собиралась. Просто удивилась.»

Она продолжила копать. Земля была мягкой, податливой. Вскоре она наткнулась на что-то твердое. Сначала подумала, что это камень, но, откопав побольше, увидела, что это часть старого, потемневшего от времени деревянного креста. Он был глубоко в земле, почти полностью скрыт.

«Ох ты ж!» – пробормотала Вера Михайловна. – «Надо же, прямо на моём участке.»

Она попыталась вытащить его, но крест сидел крепко. Тогда она решила просто обойти его, посадив картошку чуть в стороне. Но, замахнувшись лопатой, она случайно задела край креста, и от него откололся небольшой, трухлявый кусочек дерева. Вера Михайловна почувствовала легкий укол совести.

«Прости, Господи,» – прошептала она, – «не хотела я.»

15 июня 2005 года. Дачный кооператив «Рассвет», участок №13.

Прошло два года. Дача Веры Михайловны преобразилась. Картошка росла на славу, огурцы вились по шпалерам, а цветы радовали глаз. Она была счастлива. В тот день она полола грядки, когда почувствовала резкую боль в руке. Острый край сломанной тяпки глубоко порезал руку.

Кровь хлынула, окрашивая землю в багровый цвет. Вера Михайловна вскрикнула, уронив тяпку. Порез был глубоким, прямо на ладони, и кровь не останавливалась.

«Ох, батюшки!» – пробормотала она, прижимая ладонь к груди. – «Вот же напасть!»

Она поспешила в дом, кое-как перевязала рану бинтом, но боль не утихала, а пульсировала, отдаваясь в висках. На следующий день рука опухла, а вокруг пореза появилась красная кайма.

«Вера Михайловна, что это у вас с рукой?» – спросила Анна Петровна, приехавшая навестить подругу.

«Да вот, Анечка, тяпкой порезалась. Неаккуратно как-то вышло,» – Вера Михайловна попыталась улыбнуться, но гримаса боли исказила её лицо.

«Да это не просто порез, Верочка! Смотри, как воспалилось! Надо к врачу срочно!» – Анна Петровна была встревожена.

Вера Михайловна отмахнулась. «Да ладно, заживёт. Не в первый раз.»

Но рана не заживала. Она гноилась, болела, а Вера Михайловна чувствовала себя всё хуже. Появилась слабость, головокружение, по ночам её мучили кошмары. Ей снились старые, потемневшие кресты, которые тянули к ней свои костлявые руки, а из земли доносился шепот, неразборчивый, но полный злобы.

10 декабря 2005 года. Череповец, городская больница №2, отделение хирургии.

Вера Михайловна лежала на больничной койке, бледная и исхудавшая. Рука была перевязана, но под бинтами чувствовалась нестерпимая боль. Врачи разводили руками. Инфекция была агрессивной, не поддавалась антибиотикам.

«Вера Михайловна, мы сделали всё, что могли,» – сказал молодой хирург, опустив глаза. – «Но инфекция распространяется. Мы вынуждены будем ампутировать руку, чтобы спасти вашу жизнь.»

Слова врача прозвучали как приговор. Вера Михайловна лишь слабо кивнула. Она уже ничего не чувствовала, кроме усталости и отчаяния. В её глазах застыл немой вопрос: «За что?»

20 декабря 2005 года. Череповец, городская больница №2, палата интенсивной терапии.

Операция не помогла. Инфекция продолжала распространяться, поражая внутренние органы. Вера Михайловна угасала на глазах. Анна Петровна сидела у её постели, сжимая холодную руку подруги.

«Анечка,» – прошептала Вера Михайловна, её голос был едва слышен. – «Помнишь, я тогда, на даче… тронула тот крест… старообрядческий… Мне кажется… это оно… проклятие…»

Анна Петровна заплакала. «Не говори так, Верочка! Это просто совпадение!»

«Нет… не совпадение… Я чувствую… Они не простили… что я их покой нарушила…» – Глаза Веры Михайловны были широко открыты, в них застыл ужас. – «Они меня забирают… забирают…»

Её дыхание стало прерывистым, а затем и вовсе остановилось.

23 декабря 2005 года. Череповец, городское кладбище №1.

Морозный ветер свистел над свежей могилой. Анна Петровна стояла, кутаясь в пальто, и смотрела на холмик земли. В её голове звучали последние слова Веры Михайловны. Проклятие. Старообрядческое кладбище. Нарушенный покой.

Она вспомнила тот маленький, трухлявый кусочек дерева, отколовшийся от креста. Неужели это было началом конца? Неужели древнее проклятие, дремавшее под землей, пробудилось от неловкого прикосновения, чтобы забрать свою жертву?

Анна Петровна вздрогнула. Ей вдруг стало невыносимо холодно, и не только от мороза. Она почувствовала, как по спине пробежал леденящий ужас. Город Череповец, её родной город, казался ей теперь чужим и зловещим. Каждый дом, каждая улица могли скрывать в себе что-то древнее и тёмное. Она огляделась, словно ожидая увидеть кого-то или что-то, но вокруг были лишь безликие деревья и серые надгробия.

«Вера Михайловна… прости меня,» – прошептала Анна Петровна, и слезы замерзли на её щеках. Она не знала, кому адресовала эти слова – покойной подруге или тем, кто, возможно, до сих пор охранял своё последнее пристанище.

Вернувшись домой, Анна Петровна долго не могла уснуть. Ей снились те же покосившиеся кресты, что и Вере Михайловне. Они медленно вращались, а из земли доносился тихий, но настойчивый шепот, который, казалось, звал её по имени. Она ворочалась в постели, пытаясь отогнать навязчивые мысли, но страх уже поселился в её душе.

10 января 2006 года. Дачный кооператив «Рассвет», участок №13.

Прошло всего несколько недель после похорон. Анна Петровна, собравшись с духом, решила съездить на дачу. Она хотела привезти оттуда некоторые вещи Веры Михайловны, которые та просила её забрать. Солнце светило тускло, небо было затянуто серыми тучами. На участке царила тишина, нарушаемая лишь скрипом снега под ногами.

Анна Петровна подошла к тому самому месту, где когда-то стоял старый крест. Снег покрывал землю ровным слоем, но она точно помнила, где он был. Она осторожно разгребла снег, и её сердце ёкнуло. Под тонким слоем снега виднелся небольшой, тёмный выступ. Это был тот самый крест, или, вернее, то, что от него осталось. Он был ещё более трухлявым, чем казался Вере Михайловне, и казалось, что он вот-вот рассыплется в прах.

Внезапно Анна Петровна почувствовала, как её ноги словно приросли к земле. Холодный пот выступил на лбу. Она услышала тихий шорох, словно кто-то медленно двигался по снегу. Обернувшись, она увидела, что на краю участка, у ветхого забора, стоят две фигуры. Они были закутаны в тёмные, старинные одежды, а их лица скрыты в тени капюшонов. Они стояли неподвижно, словно изваяния, но Анна Петровна чувствовала их взгляд, направленный прямо на неё.

«Кто вы?» – прошептала она, её голос дрожал.

Фигуры не ответили. Одна из них медленно подняла руку, указывая на крест. Анна Петровна почувствовала, как её охватывает паника. Она хотела бежать, но ноги не слушались. Она чувствовала, как что-то невидимое тянет её к этому месту, к этому проклятому кресту.

В этот момент одна из фигур сделала шаг вперёд. Анна Петровна увидела, что из-под капюшона выглядывает бледное, иссохшее лицо с пустыми глазницами. Из его рта вырвался тихий, шипящий звук, похожий на шелест сухих листьев.

Анна Петровна закричала. Она отшатнулась, споткнулась и упала в снег. Когда она подняла голову, фигуры исчезли. Но ощущение их присутствия осталось. Оно было везде – в холодном ветре, в скрипе снега, в тишине, которая теперь казалась зловещей.

Она кое-как поднялась и, не оглядываясь, бросилась к машине. Руки дрожали так, что она едва смогла завести двигатель. Она гнала машину по заснеженным дорогам, не разбирая пути, лишь бы подальше от этого места.

25 января 2006 года. Череповец, улица Ленина, дом 5, квартира 12.

Анна Петровна заперлась в своей квартире. Она не выходила на улицу, не отвечала на звонки. Она боялась. Боялась всего. Боялась темноты, боялась тишины, боялась собственного отражения в зеркале. Ей казалось, что те фигуры следят за ней, что они ждут.

Однажды вечером, когда она сидела в кресле, уставившись в стену, она услышала тихий стук в дверь. Сначала она подумала, что ей показалось. Но стук повторился, на этот раз более настойчиво.

«Кто там?» – спросила она, её голос был хриплым.

Ответа не последовало. Только тихий, едва слышный шепот, который, казалось, проникал сквозь дверь. Анна Петровна вздрогнула. Она узнала этот шепот. Это был тот самый шепот, который она слышала на даче.

Она подползла к двери и приложила ухо к холодному дереву. Шепот стал громче, теперь он звучал как множество голосов, сливающихся в неразборчивый, но угрожающий хор. Она различала отдельные слова, обрывки фраз: «Нарушила… покой… не простим… заберем…»

Паника охватила её. Она отползла от двери, прижимаясь к стене, и закрыла уши руками, пытаясь заглушить этот жуткий звук. Но шепот проникал сквозь пальцы, проникал в её сознание, заполняя его ужасом. Ей казалось, что стены квартиры истончаются, что они вот-вот рухнут, и те, кто шептал за дверью, ворвутся внутрь.

Внезапно стук прекратился. Шепот тоже стих. Анна Петровна замерла, прислушиваясь. Тишина была ещё страшнее. Она была тяжёлой, давящей, наполненной невысказанной угрозой.

Она провела так всю ночь, не смыкая глаз, дрожа от страха. Утром, когда первые лучи солнца пробились сквозь шторы, она почувствовала себя немного спокойнее. Но страх не ушёл, он лишь затаился, ожидая своего часа.

15 февраля 2006 года. Череповец, улица Ленина, дом 5, квартира 12.

Анна Петровна перестала есть. Она почти не спала. Её некогда живые глаза потухли, а лицо осунулось. Она постоянно чувствовала чьё-то присутствие, чьи-то взгляды, направленные на неё из темноты. Ей казалось, что тени в углах комнаты двигаются, что они принимают очертания тех самых фигур в капюшонах.

Однажды вечером, когда она сидела в своей гостиной, уставившись в пустоту, она увидела их. Они стояли прямо посреди комнаты, две тёмные фигуры, такие же, как на даче. Их лица по-прежнему были скрыты в тени капюшонов, но Анна Петровна чувствовала их ледяное дыхание.

«Вы… вы пришли за мной?» – прошептала она, её голос был едва слышен.

Фигуры не ответили. Одна из них медленно протянула к ней костлявую руку. Анна Петровна увидела, что из-под рукава выглядывает не кожа, а что-то похожее на сухую, потемневшую древесину.

Она попыталась закричать, но из её горла вырвался лишь хрип. Она хотела бежать, но её тело было парализовано ужасом. Она чувствовала, как невидимая сила тянет её к этим фигурам, к этой костлявой руке.

«Не надо… пожалуйста…» – прошептала она, и по её щекам потекли слёзы.

Но фигуры не слушали. Они приближались, их тени удлинялись, поглощая комнату. Анна Петровна почувствовала ледяное прикосновение к своей руке. Это было прикосновение, от которого кровь стыла в жилах, прикосновение, которое несло в себе древнее зло.

Она закрыла глаза, ожидая конца. В её сознании промелькнули образы Веры Михайловны, её дачи, того старого креста. Она поняла. Они пришли за ней, чтобы завершить начатое. Чтобы забрать её, как забрали её подругу.

16 февраля 2006 года. Череповец, улица Ленина, дом 5, квартира 12.

Соседи забеспокоились, когда Анна Петровна перестала выходить из квартиры. Дверь была заперта изнутри. Вызвали полицию. Когда дверь вскрыли, они обнаружили Анну Петровну сидящей в кресле. Её глаза были широко открыты, но в них не было жизни. Лицо было искажено гримасой ужаса.

На её руке, там, где когда-то был порез у Веры Михайловны, виднелось тёмное, похожее на древесную кору пятно. Оно медленно расползалось по её коже, словно живое.

Врачи не смогли объяснить причину смерти. В заключении написали «сердечная недостаточность», но те, кто видел её лицо, знали, что это не так. Они видели в её глазах нечто иное – невыразимый ужас, который мог быть вызван только чем-то сверхъестественным.

Квартиру опечатали. Никто не хотел в ней жить. Соседи рассказывали о странных звуках, доносящихся из неё по ночам – тихом шепоте, скрипах, словно кто-то невидимый бродил по комнатам.

Дачный кооператив «Рассвет», участок №13, так и остался заброшенным. Никто не осмеливался покупать его. Старые, покосившиеся кресты на краю участка продолжали стоять, молчаливые свидетели древнего проклятия. И каждый, кто знал историю Веры Михайловны и Анны Петровны, обходил это место стороной, чувствуя, как холодный страх проникает в самую душу. Город Череповец, казалось, хранил в себе множество таких тайн, погребенных под слоем времени и забвения, но готовых пробудиться от малейшего неосторожного прикосновения. И никто не знал, когда и где проклятие старообрядцев найдет себе новую жертву.

Н.Чумак