«Сорок дней и три года» История основана на реальных событиях Литературная обработка от автора
2015–2019 годы, Васильевский остров, Санкт‑Петербург
Наша квартира на 12‑м этаже с видом на Малую Невку когда‑то стала наградой для бабушки — лучшего инженера‑конструктора предприятия. В 1980 году трёхкомнатное жильё казалось чудом: просторные комнаты, высокие потолки, а из окон — бесконечный водный простор, перетекающий в небо.
Бабушка была гением точных наук. Её карандаш вычерчивал идеальные геометрические фигуры, а формулы ложились на бумагу, как стихи. Мои школьные задания по математике и геометрии рождались так: она писала решения карандашом, я обводил ручкой, стирал следы графита — и уроки готовы.
— Ты тугодум, Серёжа, — смеялась она, глядя, как я мучаюсь с теоремой. — Но добрый. Это важнее.
Трещина в реальности
В 2015 году, когда бабушке исполнилось 75, её разум начал ускользать. Сначала — мелкие провалы: она называла меня именем брата, искала очки на лбу. Потом — странные речи:
— Мне 17 лет. Хочу к маме и папе в нашу старую квартиру…
А через год — буря. Она стучала в окна и двери, крича:
— Откройте, пожалуйста! Помогите, убивают!
Я пытался успокоить её, но она вырывалась, плевалась, царапалась. В голове стучало: «Если сейчас придут соседи или полиция — меня сочтут мучителем. У меня даже прописки здесь нет».
Врачи приезжали, слушали её тихую, «разумную» речь, качали головами:
— Старость. Принимайте таблетки.
А по ночам я сидел на кухне, глотая слёзы. Мой мир рушился, а никто не видел этого.
Падение
К декабрю 2016 года бабушка ослабела. Она падала, её тошнило, взгляд становился пустым, как оконное стекло в мороз. Однажды, поднимая её с пола, я почувствовал: она холодная. Не телом — душой.
На третий день она впала в кому. Скорая увезла её, а я, семнадцатилетний атлет с шестью годами тренировок, стоял бессильный — доктор не позволил нести носилки:
— Ты ещё мал для такого груза.
«Груз» — это слово резануло.
23 декабря 2016 года
7:30 утра. Мама вошла в комнату с сигаретой, руки дрожали:
— Серёжа, просыпайся… Бабушка отошла ко Господу.
Похороны. Поминки. Тишина.
Сорок дней спустя
На 40‑й день мы сидели в темноте: я — за ноутбуком, мама — в телефоне. Внезапно:
— Ты меня по голове погладил? — спросила мама.
— Нет, я на диване.
В тот же миг:
- ноутбук выключился;
- телевизор включился сам;
- кот зашипел и юркнул под диван.
Мы замерли. Потом — долго не могли уснуть.
Утром мама прошептала:
— Это она. Пришла попрощаться.
Три года спустя
23 декабря 2019 года. 7:30 утра.
Я проснулся от того, что телевизор выключился. Мама была в ванной. Я взял телефон — экран замигал, показывая время: 7:30.
То самое время. Тот самый день.
Я встал, сел на диван и сказал в темноту:
— Здравствуй, бабушка.
Тишина ответила теплом. Я улыбнулся:
— Я знаю, ты здесь. Ты всё видишь и слышишь. Спасибо, что пришла.
Эпилог
Теперь я жду этих мгновений. Не боюсь их — они как нити, связывающие миры. Бабушка не ушла. Она просто сменила форму.
Иногда я ставлю на стол её любимую чашку, наливаю чай и говорю:
— Пей, бабуль. А я пока решу задачу. Только подскажи, где ошибка…
И в тишине, если прислушаться, слышен её смех — такой же ясный, как в те дни, когда она чертила формулы карандашом, а я обводил их ручкой.
