Смотрящие Зеркала Кошки История из жизни
12 октября 2003 года, город N, улица Лесная, дом 17, квартира 32.
Смерть отца оставила в нашей маленькой семье зияющую пустоту. Мы остались вчетвером: я, тогда еще пятнадцатилетний, мой младший брат Миша, которому было всего семь, мама, чьи глаза теперь всегда были полны скрытой печали, и наша Люся – пушистая, трехцветная кошка, ставшая для нас не просто питомцем, а неким негласным хранителем домашнего очага.
Наша двухкомнатная квартира, хоть и небольшая, казалась нам уютным убежищем. Особенно мне нравился наш коридор – квадратный, с деревянной полкой для обуви, что стояла между входами в комнаты. Над полкой, на толстой, надежной проволоке, висело старинное зеркало в резной раме, подаренное еще бабушкой. Его узоры, казалось, хранили в себе истории прошлых лет. А напротив него, в ванной комнате, дверь которой всегда была приоткрыта, висело точно такое же зеркало. Они смотрели друг на друга, создавая бесконечный, завораживающий «зеркальный коридор», уходящий в неведомую даль.
Мама, женщина практичная и не склонная к суевериям, всегда отмахивалась от моих детских страхов. Я же, начитавшись всяких историй, знал, что вешать зеркала друг напротив друга – плохая примета. Говорили, что зеркало – это дверь в иной мир, а два зеркала, смотрящие друг на друга, открывают этот проход настежь. И кто знает, что может выйти из этой двери, когда она распахнута?
27 октября 2003 года, 03:17 ночи.
Я проснулся от резкого, оглушительного грохота, который, казалось, сотряс всю квартиру. Сердце бешено заколотилось в груди. Вскочив с кровати, я услышал, как в соседней комнате вскрикнул Миша, а мама испуганно ахнула. Мы все одновременно вышли в коридор.
Картина, представшая перед нами, заставила кровь стынуть в жилах. Зеркало, то самое, что висело над обувной полкой, лежало на ней, разбитое вдребезги. Осколки стекла блестели в тусклом свете ночника, словно глаза неведомого существа. Но самое жуткое было не в этом. Гвоздь, на котором оно висело, все так же торчал в стене, крепко и неподвижно. Проволока, толстая и прочная, была разорвана. Не просто порвана, а словно разорвана с невероятной силой, ее концы были неровными, будто их кто-то скрутил и вырвал.
«Как это возможно?» – прошептала мама, ее голос дрожал. – «Оно же висело так крепко…»
Мы стояли, оцепеневшие, пытаясь осмыслить произошедшее. Дверь в ванную была, как обычно, приоткрыта, и в ее зеркале отражались наши испуганные лица.
Вдруг из-за угла, из кухни, выскочила Люся. Ее шерсть стояла дыбом, хвост был распушен, а глаза горели диким, первобытным страхом. Она неслась по коридору, обходя место падения зеркала широкой дугой, при этом издавая низкое, утробное шипение, которое переходило в отчаянный, протяжный вой. Она металась по квартире, словно пытаясь убежать от невидимой угрозы, и каждый раз, когда ее взгляд случайно падал на отражение в ванной, она вздрагивала и снова начинала шипеть.
«Люся, что с тобой?» – испуганно спросил Миша, пытаясь подойти к кошке. Но Люся, обычно такая ласковая, отпрянула от него, словно он был чужим.
Я же, глядя на разорванную проволоку, чувствовал, как по спине пробегает холодок. Это было не просто падение. Это было что-то… вырванное. Словно кто-то или что-то с нечеловеческой силой приложило усилия, чтобы снять зеркало со стены. И это «что-то» явно не было дружелюбным.
«Надо убрать это», – наконец сказала мама, ее голос стал тверже, но в нем все еще слышались нотки страха. Она взяла веник и совок, и мы вместе начали собирать осколки. Каждый раз, когда я брал в руки острый кусок стекла, мне казалось, что я прикасаюсь к чему-то холодному и чужому.
В ту ночь никто из нас не мог уснуть. Мы сидели в гостиной, прижавшись друг к другу, и прислушивались к каждому шороху. Люся, обычно спавшая у меня в ногах, забилась под диван и отказывалась выходить. Ее испуганное мурлыканье, которое мы слышали сквозь ткань, было похоже на тихий плач.
На следующий день мы избавились от остатков зеркала. Мама, не говоря ни слова, вынесла их в мусорный бак на улице. Мы больше не вешали зеркало над обувной полкой. Вместо него там появилась небольшая картина с изображением полевых цветов.
Спустя пару недель Люся успокоилась. Ее шерсть снова стала гладкой, она вернулась к своим обычным играм и ласкам. Но что-то изменилось. Теперь она часто сидела у двери ванной комнаты, внимательно глядя на приоткрытую дверь, и иногда, когда никто не видел, тихонько мяукала, словно обращаясь к кому-то невидимому.
Я до сих пор помню тот ужасный шум и испуганные глаза Люси. И хотя мама никогда не говорила об этом, я знаю, что она тоже помнит. Животные, как мне кажется, чувствуют то, что мы, люди, часто игнорируем. Они – наши маленькие проводники в мире, который гораздо сложнее и таинственнее, чем мы привыкли думать. И иногда, когда они начинают вести себя странно, стоит прислушаться к их безмолвному предупреждению. Ведь кто знает, что может скрываться за отражением в зеркале, когда оно висит напротив другого зеркала, открывая дверь в неведомое.
