Слизь Красной Лаборатории
Доктор Анна Крылова, чьи амбиции простирались дальше, чем самые смелые научные гипотезы, любила эту подземную тишину. Она была её убежищем, её полем битвы с неведомым. Глубоко под землей, в стерильной утробе секретной лаборатории, молекулярная биология была её богом, а эксперименты – её молитвами. Сегодняшняя ночь обещала стать кульминацией. Коллеги, с их вечными предостережениями о «непредсказуемых факторах» и «потенциальных рисках», казались ей просто трусами, неспособными постичь величие момента.
Лаборатория, обычно залитая ровным, холодным светом, сейчас казалась ещё более мрачной. Флуоресцентные лампы отбрасывали длинные, искаженные тени, которые, казалось, жили своей жизнью. Анна, сосредоточенная, ввела последнюю порцию реагента. Мониторы, обычно послушные, замерцали. Сначала едва заметно, потом всё настойчивее. Затем, словно по команде, свет в коридорах сменился. Из привычного белого он стал пульсирующим, тревожным красным.
«Что за чертовщина?» – пробормотала Анна, ощущая, как по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с температурой в помещении. Её уверенность, такая непоколебимая всего минуту назад, начала трещать по швам. Серверная. Там были ответы.
Она вышла из лаборатории. Коридоры, обычно безликие и предсказуемые, теперь казались бесконечными, извивающимися тоннелями. Красный свет, проникающий сквозь стеклянные двери, окрашивал всё в кровавые оттенки, искажая привычные очертания. Анна чувствовала это – присутствие. Нечто невидимое, но ощутимое, скользило где-то рядом. Её шаги, обычно уверенные, теперь звучали нервно, эхом отражаясь от гладких стен. Но в этом эхе, едва уловимом, слышался ещё один звук. Тихий, влажный, как будто кто-то медленно волочил что-то по полу.
«Эй! Кто там?» – крикнула Анна, её голос дрогнул. Ответа не последовало, только усиление этого жуткого звука. Она ускорила шаг, сердце забилось в груди, как пойманная птица. Преследователь тоже ускорился. Анна оглядывалась, но видела лишь красное марево, искажающее пространство. И тогда она услышала его отчётливее. Чавкающий звук. Липкий, влажный, как будто что-то огромное и бесформенное ползло за ней, оставляя за собой мокрый след.
Страх, холодный и всепоглощающий, сковал её. Она побежала. Бежала, не разбирая дороги, по этим красным, зловещим коридорам. Звук преследования становился всё громче, всё ближе. Чавканье, влажное, отвратительное, теперь казалось, было прямо за её спиной. Она споткнулась, но инстинкт самосохранения заставил её подняться. Тупик. Перед ней была глухая стена. Анна обернулась.
Из темноты, где красный свет едва пробивался, выползло оно. Нечто. Огромная, бесформенная масса, напоминающая гигантскую слизь, переливалась в зловещем освещении, словно живая нефть. Её поверхность была покрыта пульсирующими пузырями, а из глубины исходил слабый, гнилостный запах. Оно не имело ни глаз, ни рта, но Анна чувствовала, что оно смотрит на неё. Смотрит с голодом.
«Нет… нет, это невозможно,» – прошептала она, её голос был едва слышен. Но монстр не слушал. Он медленно, неумолимо двигался к ней, его липкая масса тянулась, словно щупальца, по холодному полу. Анна почувствовала, как её ноги, словно чужие, подкашиваются от ужаса. Она попыталась отступить, но стена была слишком близко.
«Помогите!» – её крик вырвался из груди, но в этом красном, безмолвном лабиринте он звучал глухо, словно утонул в вязкой тишине. Слизь достигла её ног. Холодная, липкая, она обволакивала её, проникая сквозь ткань лабораторного халата. Анна закричала снова, пытаясь вырваться, но её движения становились всё более скованными. Масса поднималась выше, обхватывая её руки, затем туловище. Она чувствовала, как её затягивает, как её тело растворяется в этой чудовищной субстанции. Воздух покидал её лёгкие, мир сужался до красного, пульсирующего кошмара.
Последнее, что она видела, прежде чем поглотила слизь, был мрачный коридор, залитый красным светом, и тишина, которая окружила её, абсолютная и окончательная. Лаборатория вновь погрузилась в безмолвие, словно ничего не происходило.
На следующее утро, когда доктор Сергей Петров, старший научный сотрудник, вошел в лабораторию, его встретила непривычная тишина. «Анна? Ты здесь?» – позвал он, но ответом ему было лишь эхо его собственного голоса. Лаборатория выглядела идеально чистой, словно после генеральной уборки. Никаких следов эксперимента, никаких признаков присутствия Анны. Только на одном из мониторов, который, казалось, был включен случайно, мелькнул красный сигнал тревоги, тут же погасший.
«Странно,» – пробормотал Сергей, оглядываясь. Он подошел к двери лаборатории Анны. Она была заперта изнутри. «Анна, открой!» – постучал он. Тишина. Он попробовал ручку – заперто.
Он направился к серверной, чтобы проверить журналы. В коридоре было темно, но когда он включил свет, тот показался ему каким-то тусклым, будто что-то поглощало его. Он почувствовал легкий, едва уловимый запах, напоминающий запах сырой земли и чего-то… гнилого.
«Сергей, ты здесь?» – раздался голос молодого лаборанта, Максима, из глубины коридора.
«Да, Максим. Ты видел Анну?» – спросил Сергей, подходя к нему.
«Нет, доктор. Я пришел раньше обычного, думал, она уже здесь. Но никого нет. И её машина на парковке тоже нет.»
Сергей нахмурился. «Это очень странно. Она никогда не уходит, не предупредив.»
Они прошли дальше по коридору. Внезапно, свет впереди замигал. Не просто замигал, а стал пульсировать красным, как будто кто-то включил аварийное освещение.
«Что это?» – спросил Максим, его голос дрогнул.
«Не знаю,» – ответил Сергей, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холодок. Он подошел к стене, где находился датчик освещения. Он был чист. Ничего не было. Но красный свет продолжал пульсировать, окрашивая стены в зловещие оттенки.
«Мне кажется, здесь что-то не так, Сергей,» – прошептал Максим, прижимаясь к стене.
«Мне тоже,» – согласился Сергей. Он посмотрел на пол. В одном месте, там, где свет был особенно ярким, он заметил что-то. Небольшое, влажное пятно. Оно было полупрозрачным и слегка переливалось. Он наклонился, чтобы рассмотреть его лучше. Запах стал сильнее.
«Что это?» – снова спросил Максим, но Сергей не ответил. Он чувствовал, как его охватывает необъяснимый страх. Он поднял взгляд на конец коридора. Там, в темноте, где красный свет едва пробивался, ему показалось, что он увидел движение. Что-то медленно, бесформенно скользило.
«Максим, уходим отсюда,» – сказал Сергей, его голос был напряженным
«Уходим?» – Максим недоуменно посмотрел на него. «Но что там?»
«Не знаю, и знать не хочу,» – Сергей схватил его за руку. «Просто уходим. Сейчас же.»
Они быстро попятились назад, их шаги эхом отдавались в пустых коридорах. Красный свет продолжал пульсировать, словно насмехаясь над их страхом. Когда они добрались до выхода из подземного комплекса, Сергей обернулся. Казалось, что из глубины коридоров, из самой темноты, на них смотрит что-то невидимое.
«Ты видел?» – спросил Максим, его глаза были широко раскрыты от ужаса.
«Я видел… или мне показалось,» – Сергей тяжело дышал. «Но я чувствовал. Чувствовал, что там что-то есть. Что-то, чего там быть не должно.»
Они выбрались на поверхность, в привычный дневной свет, но ощущение тревоги не покидало их. Сергей позвонил начальнику службы безопасности, полковнику Иванову, и кратко изложил ситуацию. Иванов, человек суровый и прагматичный, выслушал его с явным скептицизмом, но пообещал прислать группу для проверки.
Через час к лаборатории подъехал бронированный фургон. Из него вышли несколько человек в штатском, вооруженных и с серьезными лицами. Сергей и Максим провели их к входу в подземный комплекс.
«Здесь все чисто, полковник,» – сказал Сергей, когда они спустились вниз. «Но вчера ночью… что-то произошло.»
Полковник Иванов, высокий мужчина с жесткими чертами лица, кивнул своим людям. Они начали методичный осмотр. Сергей и Максим шли за ними, чувствуя себя неловко и беспомощно. Красный свет в коридорах больше не мигал, но атмосфера оставалась гнетущей.
Они дошли до лаборатории Анны. Дверь была по-прежнему заперта. Иванов приказал взломать её. Когда дверь распахнулась, в нос ударил резкий, неприятный запах, похожий на запах разлагающейся плоти и чего-то химического.
Внутри лаборатории царил хаос. Оборудование было опрокинуто, колбы разбиты, а на полу виднелись странные, липкие следы, которые, казалось, ещё не высохли. Сергей почувствовал, как у него подкашиваются ноги. Он узнал эти следы. Они были похожи на те, что он видел в коридоре.
«Что это за субстанция?» – спросил Иванов, указывая на один из следов.
Один из специалистов, мужчина в защитном костюме, осторожно взял образец. «Не могу сказать точно, полковник. Похоже на какую-то органическую массу, но с необычными свойствами. Очень вязкая и, кажется, обладает способностью к регенерации.»
Сергей посмотрел на стол Анны. Там лежал её лабораторный журнал. Он дрожащими руками открыл его. Последняя запись была сделана вчера вечером. Анна описывала ход эксперимента, но последние строки были написаны неровным, прерывистым почерком:
«Не могу контролировать. Оно растет. Оно… голодно. Свет… красный… оно идет…»
Сергей поднял взгляд на пол. В углу лаборатории, там, где раньше стоял большой холодильник для образцов, теперь была лишь небольшая лужа чего-то полупрозрачного, переливающегося в тусклом свете. И от этой лужи исходил тот самый гнилостный запах.
«Где Анна?» – спросил Иванов, его голос стал жёстче.
Сергей не мог говорить. Он лишь указал на лужу. Иванов подошел ближе, его лицо стало ещё более мрачным.
«Никаких следов борьбы. Никаких признаков насилия. Только… это,» – он посмотрел на специалистов. «Что вы можете сказать?»
«По нашим предварительным данным, полковник, эта субстанция способна поглощать органические вещества. Если Анна попала в неё…то она, скорее всего, была полностью поглощена,» – ответил специалист, его голос был ровным, но в глазах читалось отвращение.
Сергей почувствовал, как его тошнит. Он представил Анну, её уверенное лицо, её страсть к науке, и то, как эта ужасная масса поглощала её.
«Но как? Как это могло произойти?» – прошептал он.
«Эксперимент вышел из-под контроля,» – сказал Иванов, его взгляд был прикован к луже. «Неизвестная форма жизни, которую доктор Крылова пыталась создать или изучить, оказалась агрессивной и смертоносной. Она поглотила её, а затем, вероятно, вернулась в свою первоначальную форму, ожидая следующей жертвы.»
«Но куда она делась?» – спросил Максим, его голос был полон страха.
«Это самое тревожное,» – ответил Иванов. «Эта субстанция, судя по всему, способна перемещаться. И если она смогла выбраться из лаборатории, то она может быть где угодно в этом комплексе. Или даже за его пределами.»
Он обернулся к своим людям. «Полная изоляция комплекса. Никто не входит и не выходит. Мы должны найти и уничтожить эту тварь. И немедленно.»
Сергей смотрел на лужу, которая теперь казалась ему живой, пульсирующей. Он чувствовал, как холодный пот стекает по его спине. Он вспомнил слова Анны, её уверенность, её пренебрежение к предостережениям. Она хотела совершить прорыв, но вместо этого совершила нечто ужасное.
«А что с записями? С данными эксперимента?» – спросил он.
«Мы их извлечем, если это возможно,» – ответил Иванов. «Но сейчас наша главная задача – безопасность. И устранение угрозы.»
Они покинули лабораторию, оставив её в тишине, нарушаемой лишь слабым пульсированием красного света, который теперь, казалось, исходил из самой стены. Сергей знал, что эта ночь изменила всё. Секретная лаборатория, место его работы, стало местом ужаса. И он боялся, что это только начало.
В последующие дни комплекс был оцеплен. Специалисты в защитных костюмах методично прочесывали каждый уголок, но тварь словно растворилась в воздухе. Красный свет в коридорах то появлялся, то исчезал, словно играя с ними. Иногда они слышали тихие, влажные звуки, которые заставляли их сердца замирать. Но ничего конкретного.
Сергей и Максим, как и другие сотрудники, были вынуждены оставаться в изоляции. Они жили в постоянном страхе, прислушиваясь к каждому шороху. Сергей часто вспоминал Анну, её глаза, полные решимости. Он не мог поверить, что она стала жертвой собственного творения.
Однажды ночью, когда Сергей не мог уснуть, он услышал тихий, но настойчивый стук в дверь своей комнаты. Он насторожился. Стук повторился, более громкий.
«Кто там?» – спросил он, его голос дрожал.
Ответа не последовало. Только тихий, влажный звук, как будто что-то медленно скользило по полу за дверью. Сергей замер. Он вспомнил
Он вспомнил чавкающий звук, который слышала Анна. Сердце заколотилось в груди. Он медленно, стараясь не издавать ни звука, подкрался к двери и прильнул к ней ухом. За дверью было тихо. Слишком тихо. Затем он услышал его снова – едва уловимое, влажное шуршание, словно кто-то медленно дышал.
«Максим?» – прошептал Сергей, надеясь, что это его коллега, который, возможно, тоже не мог уснуть.
Тишина. И снова этот звук. Теперь он был ближе, прямо у двери. Сергей почувствовал, как по его ногам пробежал холодок. Он отступил от двери, его взгляд метался по комнате, ища что-то, чем можно было бы защититься. Ничего. Только мебель, слишком тяжелая, чтобы её сдвинуть.
Внезапно, внизу двери, в щели, показалось что-то. Полупрозрачное, слегка переливающееся в тусклом свете ночника. Оно медленно просачивалось сквозь щель, словно густая, живая жидкость. Сергей отшатнулся, его дыхание перехватило. Это была она. Та самая слизь.
Она медленно, но неумолимо проникала в комнату, растекаясь по полу. Сергей отступил к стене, его разум отказывался верить в происходящее. Он видел, как она пульсирует, как из её глубины поднимаются и опускаются пузыри. Запах гнили стал невыносимым.
«Нет… нет!» – закричал он, его голос был полон отчаяния. Он попытался открыть окно, но оно было заблокировано. Он был в ловушке.
Слизь приближалась, её липкая масса тянулась к нему, словно живые щупальца. Сергей почувствовал, как его ноги предательски подкашиваются. Он упал на пол, пытаясь отползти, но было поздно. Холодная, вязкая субстанция уже обволакивала его ноги.
Он закричал, но его крик, как и крик Анны, утонул в безмолвии подземного комплекса. Слизь поднималась выше, охватывая его тело, проникая в каждую пору. Он чувствовал, как его кожа горит, как его мышцы слабеют. Воздух покидал его лёгкие, мир сужался до красного, пульсирующего кошмара.
Последнее, что он видел, прежде чем поглотила слизь, был потолок его комнаты, залитый красным светом, который теперь, казалось, исходил из самой слизи. И тишина, которая окружила его, абсолютная и окончательная.
На следующее утро Максим, обеспокоенный отсутствием Сергея, отправился к его комнате. Дверь была приоткрыта. Он вошел, и его встретил тот же резкий, гнилостный запах. Комната была пуста. Только на полу, в углу, виднелась небольшая лужа полупрозрачной, переливающейся субстанции. И от этой лужи исходил слабый, пульсирующий красный свет.
Максим замер, его глаза были широко раскрыты от ужаса. Он понял. Он понял, что произошло с Анной. И что произошло с Сергеем. Он медленно попятился назад, его сердце колотилось в груди. Он чувствовал, как по его спине пробегает холодный пот.
Он выбежал из комнаты, его крик эхом разнесся по коридорам. «Оно здесь! Оно вернулось!»
Его крик услышали другие сотрудники. Вскоре весь комплекс был охвачен паникой. Полковник Иванов, прибывший на место, приказал немедленно эвакуировать всех. Но было поздно. Красный свет уже пульсировал во всех коридосах,
Красный свет уже пульсировал во всех коридорах, словно венозная система, пронизывающая тело комплекса. Из вентиляционных шахт доносились влажные, чавкающие звуки, а по стенам начали проступать полупрозрачные, мерцающие пятна. Паника нарастала, превращаясь в хаос. Люди бежали, спотыкались, кричали, но красный свет, казалось, ускорялся вместе с ними, обволакивая, затягивая.
Полковник Иванов, обычно невозмутимый, теперь выглядел бледным и растерянным. Его приказы тонули в общем шуме. Он видел, как один из его людей, пытаясь открыть заблокированную дверь, вдруг замер, а затем его тело начало медленно опускаться, словно тая, в лужу красной слизи, которая мгновенно образовалась под ним. Крик застрял у Иванова в горле.
Максим, обезумевший от страха, метался по коридору, пытаясь найти выход. Он видел, как слизь, теперь уже не скрываясь, выползала из-за углов, стекала с потолка, поднималась из-под пола. Она была везде. Она была живой. И она была голодной.
«Наверх! Все наверх!» – крикнул Иванов, пытаясь собрать остатки своих людей. Но многие уже были поглощены, их крики затихли в вязкой массе.
Максим бежал, не оглядываясь, его легкие горели. Он чувствовал, как воздух становится тяжелым, пропитанным гнилостным запахом. Красный свет пульсировал всё быстрее, словно сердце чудовища, которое теперь стало самим комплексом. Он добрался до лестницы, ведущей на поверхность, и начал подниматься, перепрыгивая через ступеньки. За ним, по ступеням, медленно, но неумолимо ползла слизь, оставляя за собой мокрый, переливающийся след.
Он вырвался на поверхность, задыхаясь, его глаза были полны слез. Солнечный свет, обычно такой привычный, теперь казался ослепительным и чужим. Он оглянулся. Вход в подземный комплекс, обычно неприметный, теперь казался зловещей пастью. Из него доносились приглушенные крики и чавкающие звуки.
Вскоре к комплексу подъехали новые машины, но уже не с вооруженными людьми, а с учеными в защитных костюмах и военными с огнеметами. Полковник Иванов, который чудом выбрался на поверхность, стоял рядом с ними, его лицо было пепельно-серым.
«Что там произошло, полковник?» – спросил один из ученых, его голос был напряженным.
«Ад,» – ответил Иванов, его взгляд был прикован к входу в комплекс. «Мы выпустили нечто, что не должно было существовать. Оно поглотило всех. Всех, кто остался внутри.»
Максим, дрожащий от пережитого ужаса, подошел к ним. «Оно… оно живое. Оно разумное. Оно ждет.»
Ученые переглянулись. «Мы должны изолировать это место. Полностью. Изучить. Уничтожить.»
«Уничтожить?» – усмехнулся Иванов, его смех был горьким. «Как вы уничтожите то, что может быть везде? То, что может раствориться и появиться снова? То, что поглощает всё на своем пути?»
Они начали возводить вокруг комплекса бетонные стены, заливать входы специальными растворами, но Максим знал, что это бесполезно. Он видел, как красный свет, едва заметный, пульсировал в трещинах бетона, словно кровь, пробивающаяся сквозь кожу. Он знал, что это не конец. Это было только начало.
Спустя годы, подземный комплекс был полностью запечатан, превратившись в мрачный монумент человеческой гордыне и научному безумию. Над ним возвышался безликий бетонный куб, на котором не было ни единой надписи. Но иногда, в самые темные ночи, местные жители клялись, что видели, как из-под земли пробивается слабый, пульсирующий красный свет. И слышали тихие, влажные звуки, словно что-то огромное и бесформенное медленно ползло в глубине, ожидая своего часа.
Максим, единственный выживший из тех, кто был в комплексе в ту ночь, никогда не смог забыть увиденное. Он жил в постоянном страхе, прислушиваясь к каждому шороху, боясь, что однажды красный свет появится и в его доме. Он знал, что слизь не исчезла. Она просто ждала. Ждала, когда человечество снова забудет о своих ошибках, когда снова осмелится заглянуть в бездну, которую Анна Крылова так неосторожно открыла. И тогда, из глубины, из красного тупика…она снова вырвется на поверхность, чтобы поглотить мир.
