Сказка про трёх троллей и Дюймовочку
В одном далёком лесу, где деревья шептали древние тайны, а ручьи пели волшебные песни, жили три тролля: Громовик, Пушистик и Ворчун. Они были совсем не похожи друг на друга.
Громовик был самым большим и сильным. Он любил грохотать камнями и пугать лесных зверьков, но в глубине души был добрым. Пушистик — самый маленький и мягкий тролль — обожал цветы и бабочек, а Ворчун, как и следовало из имени, вечно ворчал, хотя на самом деле просто стеснялся показать, что ему тоже хочется дружить.
Однажды, когда Пушистик собирал лепестки роз для своего тайного сада, он услышал тихий плач. Под большим листом лопуха сидела крошечная девочка — не больше пальца. Это была Дюймовочка.
— Кто ты? — удивлённо спросил Пушистик.
— Я Дюймовочка, — прошептала она. — Я потерялась и очень боюсь.
— Не бойся! — обрадовался Пушистик. — Я помогу тебе!
Он осторожно поднял Дюймовочку и понёс к своим братьям. Когда Громовик и Ворчун увидели крошечную гостью, они удивились.
— Что это за малютка? — пробасил Громовик.
— Она потерялась, — объяснил Пушистик. — Мы должны помочь ей найти дом!
Ворчун хотел было проворчать что‑то вроде «Зачем нам это надо?», но, взглянув на грустные глазки Дюймовочки, промолчал и буркнул:
— Ладно, поможем. Но только потому, что уже вечер, а в лесу опасно.
Тролли решили устроить Дюймовочке ночлег. Громовик нашёл большую скорлупу грецкого ореха и превратил её в уютную кроватку, выстелив изнутри пухом одуванчика. Пушистик собрал ароматные лепестки цветов и украсил жилище, а Ворчун, хоть и ворчал, что «всё это глупости», тайком принёс крошечный фонарик из светлячков, чтобы Дюймовочке не было страшно.
На следующее утро тролли отправились в путь. Громовик нёс Дюймовочку на плече, Пушистик указывал дорогу, а Ворчун проверял, нет ли опасностей впереди. По пути им встретились испытания:
- Бурная речка. Громовик перепрыгнул через неё, крепко держа Дюймовочку.
- Колючие кусты. Пушистик нашёл обходную тропинку.
- Злой филин, который хотел схватить Дюймовочку. Ворчун так грозно зарычал, что филин улетел прочь, хлопая крыльями.
Наконец, они вышли к лугу, где жили эльфы. Там, среди колокольчиков, Дюймовочка увидела свой дом.
— Спасибо вам! — радостно воскликнула она. — Вы самые лучшие друзья на свете!
Тролли смутились. Громовик похлопал себя по груди, Пушистик заулыбался, а Ворчун пробурчал:
— Ну… если когда‑нибудь опять потеряешься, знай — мы поможем.
Дюймовочка обняла каждого тролля (даже Ворчуна, который сначала сделал вид, что не заметил, но потом всё‑таки улыбнулся). С тех пор тролли и Дюймовочка часто встречались: она угощала их нектаром цветов, а они рассказывали ей удивительные истории о своих приключениях. И даже Ворчун больше не ворчал так часто — ведь у него появились настоящие друзья.
После того как тролли помогли Дюймовочке вернуться домой, их жизнь в лесу изменилась. Они больше не проводили дни в одиночестве: теперь каждый вечер, когда солнце окрашивало небо в розовые и золотые тона, Дюймовочка приходила к ним в гости.
Однажды Дюймовочка прибежала к троллям очень взволнованная:
— У нас беда! — воскликнула она. — Волшебный источник, который даёт силу всем цветам и травам в нашем лугу, начал иссыхать. Если он исчезнет, всё вокруг погибнет!
Тролли переглянулись. Громовик почесал затылок:
— Хм… Звучит серьёзно. Но где этот источник?
— Он находится в самой глубине Тёмной чащи, — вздохнула Дюймовочка. — Говорят, там живёт старый колдун, который не любит, когда его беспокоят.
— Пустяки! — громогласно заявил Громовик. — Я самый сильный, я его напугаю!
— Нет-нет, — заволновался Пушистик. — Напугать — это плохо. Надо попробовать договориться.
Ворчун, как обычно, пробурчал:
— И зачем нам это надо? Но… если Дюймовочке важно, то… ладно, пойдём.
И они отправились в Тёмную чащу. Путь был непростым: деревья здесь росли так густо, что почти не пропускали солнечный свет, а под ногами то и дело попадались корни, норовящие кого-нибудь подставить.
Первым испытание выпало на долю Громовика: перед ним возникла пропасть с бурлящей внизу рекой. Тролль уже собрался перепрыгнуть, но Пушистик остановил его:
— Подожди! Смотри — вон там, слева, есть старый мост. Он выглядит ненадёжным, но, может, выдержит нас по очереди?
Так и вышло: сначала перешли Дюймовочка и Пушистик, затем Ворчун, а Громовик, хоть и с опаской, тоже благополучно перебрался.
Дальше дорогу преградили колючие лианы, которые, казалось, оживали и пытались схватить путников. Ворчун, который всю дорогу ворчал, вдруг проявил смекалку:
— Дайте-ка мне нож, — сказал он. — Я их перережу.
Он ловко расправился с лианами, и компания двинулась дальше.
Наконец, они увидели источник — он и правда почти иссяк, а рядом сидел старый колдун с длинной седой бородой.
— Зачем явились? — проворчал он.
— Уважаемый колдун, — вежливо начала Дюймовочка, — пожалуйста, помоги нам! Источник даёт жизнь всему лугу. Без него погибнут цветы, бабочки, все мы…
Колдун вздохнул:
— Я не специально его закрыл. Просто однажды я рассердился на шум и поставил защиту, а теперь забыл, как её снять.
Тут Пушистик предложил:
— А давайте попробуем вместе? Я знаю одну песенку, которую поют цветы, когда им хорошо. Может, она напомнит источнику, что пора просыпаться?
Пушистик запел нежную мелодию, Дюймовочка подхватила, потом присоединился Ворчун (сначала тихо, потом всё увереннее), а Громовик даже попытался подпевать басом.
Волшебство сработало! Источник заискрился, забил сильнее, и вода потекла по камням, наполняя чашу. Колдун улыбнулся:
— Вот оно что! Просто нужно было вспомнить радость. Спасибо вам, друзья. И простите за беспокойство.
В знак благодарности колдун подарил Дюймовочке и троллям по волшебному семечку:
— Посадите их у себя — и они вырастут в чудесные деревья, которые будут цвести круглый год.
Друзья вернулись домой счастливые. Дюймовочка посадила своё семечко на лугу, Громовик — у своей пещеры, Пушистик — рядом со своим цветочным садом, а Ворчун — прямо возле входа, чтобы первым видеть, как оно растёт.
С тех пор в лесу стало ещё прекраснее. А тролли поняли, что настоящая сила — не в росте и не в силе, а в дружбе и доброте. И даже Ворчун теперь реже ворчал — ведь когда рядом есть верные друзья, поводов для грусти почти не остаётся.
