Рыбацкий Омут

Рыбацкий Омут Рассказ создан по мотивам реальной истории из жизни

В старости одна радость — посидеть в тишине, погрузиться в свои мысли. Лучше места, чем берег реки Ольховки, не найти, поэтому я так люблю рыбалку. Ночь проведёшь у костра наедине с собой, а утром на зорьке — улов.

Для поездок на речку я держал старенький мотоцикл «Днепр». Ездил на нём в основном на своё заветное место за 40 километров от посёлка Рябиновка — туда, где Ольховка делает крутой изгиб и уходит в глухие леса. Без рыбы никогда не возвращался. Место глухое, уединённое — в одиночестве побыть одно удовольствие.

Я нашёл его ещё в молодости и никому не показывал. Только я да природа знали эту точку на карте.

Тот день

В тот вечер небо хмурилось, но дождя не было. Я приехал засветло, поставил мотоцикл под раскидистой ивой, собрал хвороста для костра. Пока солнце не село, наловил живца и немного рыбы на уху. Расставил сети, рогатки на щуку, разжёг огонь.

Уха закипала, наполняя воздух уютным ароматом. Я сидел, смотрел на пламя, вспоминал молодость, друзей, которых уже нет рядом… Постепенно усталость взяла своё, и я задремал.

Проснулся от голоса. Он доносился с реки, будто из самой её глубины — низкий, хриплый, будто горло было забито илом:

— Вот и нашёл тебя! Думаешь, это твоё место? Иди, иди сюда, к воде.

Я протёр глаза, ещё не до конца проснувшись.
— Кто ты? Что тебе надо? — хрипло спросил я.

— А ты зайди в воду. Не бойся!

Я машинально сделал пару шагов к реке. Очнулся, только когда почувствовал, как что‑то скользкое обвило лодыжку. По колено в воде — когда успел?

— Поглубже зайди! — голос стал ледяным, загробным. От него по спине пробежал мороз, волосы зашевелились на затылке.

Я посмотрел вперёд. В свете луны река блестела, но на поверхности — никого. Только круги расходились от чего‑то, что поднималось со дна.

— Ты что? Куда? Вернись! — донеслось снова. — Я же тебе другое место показать хочу. Лучше этого. Там тепло… там тихо… там все, кого ты знал.

«Быстрее к костру», — мелькнуло в голове. Я рванулся назад, но что‑то дёрнуло меня назад, будто за ногу схватили. Я упал, ударился коленом о камень, но всё‑таки вырвался и побежал.

Пока бежал, слышал за спиной плеск и бульканье, будто кто‑то плыл за мной. И смех — тихий, булькающий, будто вода вытекала изо рта.

Ночь у костра

Всю ночь я просидел у огня, подбрасывая ветки, шепча молитвы, которые помнил ещё с детства. Пламя трещало, отбрасывало пляшущие тени на деревья, а мне казалось, что за спиной кто‑то стоит и дышит в затылок.

На рассвете, едва небо начало светлеть, я стал торопливо собирать снасти. Осмотрел берег — и замер. В грязи у кромки воды отпечатались следы. Но не человеческие. Длинные, с перепонками между пальцев, с когтями на концах. Они вели от воды прямо к тому месту, где я сидел.

Мотоцикл завёлся не с первого раза. Я оглянулся на реку — она казалась спокойной, безобидной. Но на поверхности воды, прямо напротив меня, всплыл пучок водорослей. И в нём что‑то белело. Зуб. Человеческий зуб.

После

Больше на это место я не ездил. Нашёл другое, ничем не хуже — у излучины реки, где росли старые ивы. Но теперь всегда брал с собой соседа, Ивана. Он тоже любил рыбалку, и вдвоём было спокойнее.

Однажды, недели через две, я рассказал ему о той ночи. Иван слушал, хмурясь, потом сказал:

— Знаешь, дед, — он всегда так меня называл, — я тут у стариков поспрашивал. Говорят, лет сорок назад тут утонул один рыбак. Затянуло его в омут, тело так и не нашли. А местные шепчутся: он теперь путников зовёт, чтобы не одному там тонуть. И тех, кто поддался, река не отпускает. Их голоса теперь часть её течения.

Я промолчал. Не хотел верить, но в груди всё равно похолодело.

Трагедия

Прошло три месяца. Мы с Иваном часто ездили на новое место, ловили щуку, жарили её на костре. Жизнь шла своим чередом.

Но однажды Иван не пришёл на встречу. Я поехал один, поставил палатку, разжёг костёр. Сидел, смотрел на воду, думал о том, как хорошо было бы вернуться в молодость…

И тут я снова услышал голос. Тихий, вкрадчивый, но отчётливый:

— Ну что, старик, соскучился? Я же обещал показать лучшее место…

Я замер. Волосы на затылке встали дыбом.

— Иван был здесь, — продолжал голос. — Он согласился пойти со мной. Теперь он там, внизу. А ты? Ты готов?

Я вскочил, схватил удочки, начал торопливо складывать вещи. Руки дрожали, сердце колотилось как бешеное.

— Не спеши, — засмеялся голос. — Ты же знаешь: те, кого я зову, всё равно приходят. Рано или поздно.

Я бросился к мотоциклу, завёл его и помчался прочь. Но в ушах всё ещё звучал этот смех — холодный, безжалостный, бесконечный.

А ночью мне приснился сон. Я стоял на берегу, а из воды выходили фигуры. Одна за другой. Мокрые, бледные, с пустыми глазами. Впереди шёл Иван. Он протянул ко мне руку и прошептал:

— Пора, дед. Река ждёт.

Продолжение

С тех пор я не езжу на рыбалку. Сижу дома, смотрю в окно и слушаю, как шумит ветер. Иногда мне кажется, что он шепчет моё имя.

Вчера я проснулся от холода. В комнате было темно, хотя я оставил включённой лампу. А за окном, у самого стекла, виднелся силуэт — высокий, сгорбленный, с длинными руками. Он манил меня пальцем.

Сегодня утром соседка постучала в дверь. Она сказала, что видела, как я шёл к реке ночью. В одной рубашке, босой, с пустой рыболовной корзиной.

Я не помню этого. Но корзина действительно пуста. А на полу у порога — мокрые следы. И пахнет тиной.

Теперь я слышу его голос даже днём. Он шепчет из‑за стены, из‑под пола, из крана с водой:

— Скоро, дед. Совсем скоро. Ты ведь уже чувствуешь, как она тянет? Река никогда не отпускает своих.