Псарня старой Казармы
12 июля 1993 года, 01:00. Соколово, Военное училище. Пост №2.
Сырой, липкий воздух подвала обволакивал меня, проникая под шинель. Я, курсант Иванов, заступил на третью смену караула. Пост №2 – склад вооружения и боеприпасов. Место, казалось бы, идеальное для ночного дежурства: подвальное помещение, со всех сторон закрытое, никаких тебе сквозняков, никаких лишних глаз. Мечта, а не пост.
Сменщик, курсант Петров, сдал мне пост, буркнув что-то про «тишину и покой». Я, как положено, обошел территорию, проверил замки, убедился в целостности ограждения. Все в норме. «Ну, – подумал я, – теперь можно и присесть». Выбрал себе удобный ящик с песком, снял автомат, положил его рядом. Мысли, как обычно, потекли в привычное русло: девчонки, еда, предстоящий отпуск.
Вдруг…
Холодок пробежал по спине. Не от сквозняка, нет. Ощущение, что кто-то смотрит. Не просто смотрит, а сверлит взглядом, проникает под кожу. Я замер. Сердце заколотилось, как сумасшедшее. «Пипец», – пронеслось в голове. Все мысли о девчонках и еде вылетели, как пробки из шампанского.
Медленно, очень медленно, я потянулся к автомату. Руки дрожали. Поднял его, резко развернулся.
Передо мной сидела собака. Черная, как сама ночь. Шерсть сливалась с тенями подвала, только глаза… Глаза светились в полумраке, как два уголька.
«Откуда, блин, животное на посту? – мысли шуровали в голове, как бешеные крысы. – Я же закрыт, как золото в Форт-Ноксе! Ни одной щели, ни одного лаза!»
Собака сидела и смотрела на меня. Грустно. Я никогда в жизни не видел такого взгляда. В нем была какая-то невыносимая тоска, древняя, как сам мир. А глаза… Глаза были как у человека. В них читалась боль, понимание, и что-то еще, что-то такое, от чего волосы вставали дыбом.
«Ну, капец, – подумал я. – Пора тебе, курсантик, на больничку. Белая горячка, или что похуже».
Ноги стали ватными. Я не мог встать со своего насеста. Липкий пот выступил на лбу. Я передёрнул затвор, и звук этот, громкий в тишине подвала, показался мне оглушительным.
Собака не шелохнулась. Только глаза… Они продолжали смотреть. А потом, так же внезапно, как появилась, она просто… исчезла. Фигаг – и ушла. Через решетку ограждения. Через сплошную металлическую решетку, без единого зазора. Просто растворилась в воздухе.
Я сидел, прижавшись к ящику, дрожа всем телом. Липкий пот стекал по вискам. Руки тряслись так, что я еле набрал номер караулки.
01:15. Караулка. Соколово.
«Разводящий, это Иванов, пост №2. Срочно сюда!» – голос мой звучал хрипло, почти шепотом.
Мой друг, курсант Сидоров, сразу понял по голосу, что что-то не так. Он прилетел на пост через пару минут, запыхавшийся, с автоматом наперевес.
«Что случилось, Ваня? Ты бледный, как смерть!» – он оглядел меня, потом помещение.
Я, запинаясь, сбивчиво, рассказал ему всю эту чертовщину. Про собаку, про ее глаза, про то, как она исчезла. Думал, сейчас меня снимут с поста, повезут в дурдом.
Но Сидоров только покачал головой.
«Ты не первый, Ваня, – сказал он, присаживаясь рядом. – Не первый, кто эту собачку видел. Именно на этом посту».
Я уставился на него, не понимая.
«Училище наше, – продолжил он, – располагается в бывших казармах кавалергардского полка. А где у нас пост, в старину, была псарня. Говорят, там когда-то держали собак для охоты, а может, и для чего похуже. И вот, с тех пор, как говорят старослужащие, эта черная тварь бродит по территории, особенно любит появляться на складе. Никто не знает, что это – призрак, или какая-то другая чертовщина. Но факт остается фактом: ее вид выводит из себя даже самых стойких. Ты, главное, не переживай. Снимут с поста, конечно, но в дурдом не повезут. Просто отчитают, да и все. Главное, что ты цел».
Он говорил, а я слушал, и холодный пот снова выступил на лбу. Псарня… Призрак… Это звучало как бред сумасшедшего, но я сам это видел. Или мне показалось? Но взгляд собаки… Этот человеческий, полный скорби взгляд… Он не мог привидеться.
02:00. Пост №2. Соколово.
Сидоров остался со мной до конца смены. Мы сидели в тишине, прислушиваясь к каждому шороху. Я больше не думал о девчонках и еде. Все мои мысли были заняты черной собакой. Я пытался найти рациональное объяснение, но ничего не приходило в голову. Как животное могло пройти через закрытую решетку? Как оно могло исчезнуть?
Когда рассвело, и пришел новый караул, я с облегчением сдал пост. Но облегчение было недолгим. В тот день я не мог сосредоточиться ни на чем. Все мои мысли возвращались к тому, что произошло ночью.
13 июля 1993 года. Соколово.
После того случая я стал избегать поста №2. Каждый раз, когда мне выпадала смена, я чувствовал, как внутри все сжимается от страха. Я слышал истории от других курсантов, которые тоже сталкивались с «черной собакой». Кто-то говорил, что она приносит несчастье, кто-то – что она предвещает беду.
Однажды, через несколько недель после того случая, я снова заступил в караул. И снова мне выпал пост №2. Я был готов к худшему. Ночь прошла спокойно. Я уже начал думать, что это было просто совпадение, что мне просто показалось.
Но когда я уже собирался сдать пост, я услышал тихий, едва различимый звук. Скрежет. Я напрягся. Звук повторился, на этот раз громче. Он исходил из-под решетки ограждения.
Я подошел ближе, прислушиваясь. И тут я увидел ее. Черная, как ночь, собака сидела прямо под решеткой. Она не смотрела на меня. Она просто сидела, уткнувшись мордой в землю, и тихо скулила.
Я замер. Сердце снова забилось в груди. Я не мог пошевелиться.
Вдруг собака подняла голову. Ее глаза… Они были пустыми. В них не было ни тоски, ни боли. Только пустота. И в этой пустоте я увидел отражение себя. Себя, испуганного, дрожащего, потерянного…
Я не помню, как я сдал пост. Не помню, как добрался до казармы. Помню только, что всю ночь я не мог уснуть. Я лежал в кровати, слушая каждый шорох, каждый скрип. Я чувствовал, что она где-то рядом…Это не просто собака. Это что-то другое. Что-то, что питается страхом. Что-то, что приходит, чтобы забрать…
Н.Чумак
