Пруд огненной воды. Рассказ очевидца: реальные события, которые перевернули жизнь — и не нашли логического объяснения.
Говорят, у каждого своя доза алкоголя. Кто‑то допивается до цирроза, до последнего вздоха, до кладбищенской тишины. А кто‑то вовремя одумывается — и вот уже утренние пробежки, турники, железо в тренажёрном зале. Но речь не об этом.
Ясное летнее утро, хотя солнце давно перевалило за полдень, отбрасывая длинные тени на асфальт. Максим нехотя разлепил тяжёлые веки — тело ныло после вчерашней вечеринки, голова гудела, будто в ней завели рой разъярённых пчёл. В кухонном шкафу, как призрак забытой надежды, стояла заветная бутылка. Максим схватил её, встряхнул — внутри плескалось от силы граммов тридцать. Капля на язык. Он сделал глоток — и вместо облегчения боль в висках лишь усилилась, словно кто‑то вбил в череп раскалённый гвоздь.
Максим нащупал кошелёк, пересчитал содержимое: триста рублей да какая‑то мелочь, звенящая, как насмешка. Он натянул шорты, футболку и шлёпанцы, спустился во двор и тяжело опустился на скамейку у подъезда. В кармане нашлись сигареты — он закурил, втянул дым, но вместо привычного успокоения внутри разливалась паника, холодная и липкая. Где‑то закаркала ворона. Максим усмехнулся и показал птице средний палец.
— Чтоб тебя… — пробормотал он.
Он оглядел свои бледные, незагорелые ноги в шлёпанцах. Лето почти закончилось, а он так и не успел никуда выбраться, не успел почувствовать тепло солнца на коже, не успел…
— Похоже, ещё одно лето прошло впустую, — прошептал Максим, и слова повисли в душном воздухе, тяжёлые, как свинец.
Из соседнего подъезда вышел пожилой мужчина — седой, в поношенном пиджаке, будто сошедшем с экрана старого фильма, и растянутых на коленях трениках. Он медленно направился к Максиму, присел рядом, окинул его долгим, пронзительным взглядом.
— Э‑э‑э… — протянул старик хриплым голосом, — тебе что, жить надоело?
Максим покосился на него, усмехнулся.
— Завязывай с этим делом, — продолжил старик, и в его глазах мелькнуло что‑то, чего Максим не смог разобрать.
Максим достал ещё одну сигарету, закурил, выдохнул дым прямо в сторону старика.
— Не учите меня жить, лучше помогите материально, — бросил он и встал со скамейки, собираясь уйти.
В этот момент произошло нечто странное: старик резко вскочил и со всей силы дал Максиму подзатыльник. Удар был неожиданным, резким, словно щелчок кнута.
— Ты что, с ума сошёл?! — огрызнулся Максим.
Но старика рядом уже не было. Максим схватился за голову, которая раскалывалась от боли, закрыл глаза, а когда открыл их, смог лишь выдавить:
— Чёрт, чёрт, что это такое?!
Двор выглядел привычно: кирпичные хрущёвки, детская площадка, покосившийся забор… Но в центре, где раньше была просто заросшая травой лужайка, теперь раскинулся пруд. Вода в нём отливала янтарным блеском, манила, шептала что‑то на непонятном языке. Максим подошёл ближе, опустил руки в воду — и вдруг уловил знакомый запах: C2H5OH. Сладкий, дурманящий, обещающий забвение.
Не веря своему счастью, он наклонился и начал жадно пить тёплую жидкость. После пары глотков его замутило — содержимое желудка оказалось под ближайшим кустом. Но Максим снова присосался к «воде». По телу разливалась приятная теплота, похмелье отступало, словно туман под лучами солнца. Ещё один приступ тошноты — и он бросился домой.
Дома не нашлось подходящей тары — только пустая бутылка из‑под водки и мусорное ведро.
— Да ладно, — махнул рукой Максим, вытащил пакет из ведра, схватил бутылку и ведро и снова вышел во двор. — Литров десять уже наберу. Неплохо.
Вернувшись в квартиру, он зашёл в ванную. Ржавая, давно не мытая ванна встретила его неприглядным видом, словно насмешливо ухмыляясь. Максим нашёл пачку стирального порошка и «Белизну», отмыл ванну до блеска, тщательно ополоснул и вылил в неё ведро «воды» из пруда. Потом снова спустился во двор, зачерпнул ещё — и повторил процедуру несколько раз. Через час ванна была до краёв заполнена жидкостью с резким запахом перегара, который смешивался с запахом чистоты и химии.
Максим подошёл к окну: пруд всё ещё был на месте, мерцал в лучах солнца, как портал в другой мир. В голове всплыла строчка из старой песни:
Если б было море пива — стал б я дельфином я красивым.
Если б было море водки — стал бы я подводной лодкой.
Внезапно его осенило. Он скинул футболку, нашёл в шкафу купальные шорты и, даже не надев шлёпанцев, выбежал во двор. Предвкушая небывалый кайф, разбежался и прыгнул в пруд.
Нахлебавшись «воды», он выбрался на берег. Мягкая зелёная трава под ногами, приятное тепло по всему телу… Вдруг он почувствовал, как что‑то холодное коснулось его ноги. Максим подскочил. Алкоголь притуплял страх, и то, что он увидел, не вызвало у него удивления: перед ним стояла русалка — с чешуйчатым хвостом, отливающим перламутром, длинными волосами, струящимися, как шёлк, и губами толщиной с сосиску. В памяти всплыли слова из мультика: «Оставайся, мальчик, с нами, будешь нашим королём».
Внутри у Максима что‑то загорелось, разливаясь по венам горячим огнём. Разгорячённая алкоголем голова мутнела, мысли путались, словно нити в клубок. Он протянул руки к русалке и поцеловал её…
События следующего часа я оставлю за кадром.
Когда Максим пришёл в себя, он не сразу понял, где находится. На левой руке чувствовался холод — это была цепь, тянувшаяся к кольцу, вделанному в стену. Под потолком тускло горела лампа дневного света, отбрасывая дрожащие тени на кафельные стены. Максим огляделся: просторное помещение с кафельными стенами и бассейном посередине. Ужасно хотелось пить. Он попытался подползти к бассейну, но цепь не пускала — удалось лишь провести пальцем по поверхности. Жидкость оказалась знакомой: бассейн был наполнен той же «водой», что и пруд. Но добраться до неё Максим не мог.
Где‑то послышались шаги. Он обернулся и увидел дверь. Через пару секунд в неё вошёл тот самый старик — в потрёпанном пиджаке и растянутых трениках. Он посмотрел на Максима и зловеще усмехнулся.
— Я же предупреждал тебя, парень, — произнёс он, и голос его прозвучал, как приговор.
Говорят, у каждого есть своя доза алкоголя…
