Порча на привлекательность Художественный рассказ вдохновлён фольклорными преданиями и народными поверьями о магических порчах, распространёнными в Восточной Европе на рубеже XIX века. В деревнях вроде Вересково (вымышленное название) подобные истории передавались из уст в уста как предупреждения и поучительные примеры. Люди действительно верили, что зависть и злоба могут обрести сверхъестественную силу, а красота — стать поводом для чёрной зависти.
Деревня Вересково, осень 1897 года
Туман полз по улицам Вересково, словно живое существо — густой, промозглый, с привкусом гниющих листьев. В старом доме на окраине деревни, где окна были затянуты паутиной, а половицы стонали под ногами, склонилась над столом Марьяна. Её пальцы, покрытые тёмными пятнами, водили над дымящейся чашей. В воздухе витал запах полыни и чего‑то ещё — сладковатого, тошнотворного.
— Готово, — прошептала она, и её губы растянулись в улыбке, от которой кровь стыла в жилах. — Теперь ты, Лина, станешь для всех как прокажённая. Пусть твой муж увидит твоё истинное лицо.
В тот же вечер Лина, молодая жена кузнеца Игната, стояла перед зеркалом в их избе. Её отражение вдруг дрогнуло, поплыло, словно расплавленный воск. Она вскрикнула, отпрянула — но в стекле уже не было её прежней красоты. Вместо этого — искажённые черты, запавшие глаза, кожа, покрытая буграми.
На следующий день всё изменилось.
— Игнат, посмотри на меня, — Лина потянулась к мужу, но тот отшатнулся.
— Не трогай меня, — его голос звучал глухо, почти испуганно. — Что с тобой случилось? Ты… ты стала какой‑то…
— Какой? — она почувствовала, как сердце сжимается от боли.
— Отвратительной, — выпалил он и выбежал из дома.
Лина бросилась к зеркалу. В нём отражалась женщина, которую она не узнавала: лицо, будто вылепленное из грязи, волосы, похожие на спутанную солому.
Соседи начали сторониться её. Дети кричали вслед: «Ведьма!», старухи плевали через плечо, завидев её силуэт. Даже собаки рычали и скалились, когда она проходила мимо.
Однажды вечером к ней постучалась старая Ядвига, знахарка из соседней деревни.
— Я вижу печать, — хрипло сказала она, вглядываясь в лицо Лины. — Тёмная магия. Кто‑то навёл порчу на твою красоту.
— Кто? — прошептала Лина, чувствуя, как слёзы катятся по щекам.
— Марьяна, — выдохнула Ядвига. — Она давно точила зуб на тебя. Говорили, её муж заглядывался на твою улыбку.
Лина сжала кулаки.
— Что мне делать?
— Снять порчу можно, — старуха понизила голос, — но цена будет высока. Ты должна будешь отдать что‑то равноценное своей красоте. Свою молодость. Свою жизнь.
— Я согласна, — без колебаний ответила Лина. — Лишь бы вернуть всё назад.
Ядвига покачала головой:
— Подумай. Это необратимо. Ты станешь старухой за одну ночь.
— Лучше старуха, чем чудовище, — твёрдо сказала Лина.
Обряд прошёл в полночь. В свете лунных лучей, пробивающихся сквозь щели старого сарая, Лина стояла на коленях, а Ядвига шептала заклинания. Воздух сгустился, затрещал, словно лёд под ногами. Лина почувствовала, как что‑то покидает её — тепло, сила, сама суть её молодости.
Когда она подняла глаза к зеркалу, там стояла не молодая женщина, а сгорбленная старуха с седыми волосами и морщинами, избороздившими лицо. Но черты были её — чистые, правильные, не искажённые проклятием.
Она бросилась к дому Игната. Он открыл дверь, посмотрел на неё — и не узнал.
— Чего надо, бабушка? — грубо бросил он.
— Игнат… это я, Лина, — её голос дрожал.
Он рассмеялся:
— Лина? Да ты на себя посмотри! Моя жена была красавицей, а ты… иди прочь, пока я не позвал стражу.
Дверь захлопнулась перед её лицом.
Лина побрела прочь, не видя дороги. Туман окутал её, словно саван. Она дошла до края деревни, до старого колодца на опушке леса. Остановилась, глядя в тёмную глубину.
— Значит, вот мой конец, — прошептала она. — Не как красавицы, а как старухи, которую никто не помнит…
Она сделала шаг вперёд.
Но в тот момент, когда её нога повисла над пропастью, из тумана выступила фигура. Высокая, сгорбленная, в чёрном плаще.
— Подожди, — голос звучал, будто из‑под земли. — У тебя есть выбор.
Лина обернулась. Перед ней стояла женщина, чьё лицо скрывала тень капюшона.
— Кто ты? — выдохнула она.
— Та, кто может дать тебе силу. Силу, чтобы отомстить.
— Мстить?
— Да. Марьяна отняла у тебя красоту, Игнат отрёкся от тебя. Но ты можешь стать сильнее их обоих. Стать той, кого будут бояться.
Лина посмотрела на свои дрожащие руки, на отражение в воде колодца. В глазах вспыхнул огонёк — холодный, безжалостный.
— Что я должна сделать?
Незнакомка улыбнулась — медленно, зловеще.
— Следуй за мной. И ты узнаешь, каково это — владеть настоящей властью.
Лина сделала шаг вперёд, прочь от колодца, прочь от прошлой жизни. Туман сомкнулся за её спиной, скрывая две фигуры, уходящие вглубь леса.
Где‑то далеко, в доме Марьяны, зеркало треснуло пополам…
