Погреб вместо Свадьбы
Бирюзовый Fiat 500 затормозил у опушки мрачного ельника, на краю которого стоял старый бревенчатый дом. К дому не вело ни одной дороги — лишь узкая, едва заметная тропа, будто протоптанная не людьми, а лесными зверями. Ветви старых елей сплетались над ней, образуя тёмный свод, сквозь который почти не пробивался солнечный свет. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным запахом прелой хвои, сырости и чего‑то ещё — едва уловимого, тревожного, будто сама земля здесь дышала с трудом.
Из машины выскочила пышногрудая блондинка в коротком кожаном платье и, покачивая бёдрами, направилась к избушке. Её высокие каблуки тонули в мягком мху, оставляя глубокие следы, которые тут же заполнялись тёмной влагой. Она остановилась у крыльца, подняла голову и громко, почти истерично, закричала:
— Матушка Морена, ааа, Матушка Моренаааа!
Чёрный кот по кличке Сумрак запрыгнул на подоконник, стал кружить по нему, выгибая спину, и громко мурлыкать. Его глаза сверкали в полумраке избы, отражая тусклый свет, словно два маленьких фонаря. Он словно радовался чему‑то, призывая свою хозяйку к окну настойчивым: «Мряяяууу!»
— Чему радуешься? Рано радоваться, — пробубнила Морена. Она стояла у окна, вглядываясь в фигуру гостьи. Её лицо, изборождённое глубокими морщинами, казалось высеченным из старого камня. Она поглаживала Сумрака, который извивался и тёрся о её костлявую руку. — Не к добру это.
— Матушка ЯяяяМоренаааа! — раскачивая в руке смартфон, надрывалась девушка. — Избушка, избушка! Повернись к лесу задом, а ко мне…
— Ей! Нету у моей избы ни зада, ни переда, ни курьих ножек! Начитались сказок! Не ори, птиц мне распугаешь. Чего надо‑то? Заходь, осторожно, ноги о ступени не сломай!
Девушка, чуть помедлив, поднялась по скрипучим ступеням и вошла в избу. Внутри было темно и холодно. Пахло травами, дымом и чем‑то ещё — затхлым, древним, будто само время здесь остановилось. По углам клубилась тьма, в которой то и дело мелькали неясные тени.
— Здравствуйте. Я Лика, мне вас посоветовали, сказали, только вы поможете! — произнесла она, стараясь говорить уверенно, но голос её слегка дрожал.
— Лика, говоришь? — прищурилась старуха. — А мне кажется, тебя Катей звать?
— Фу, это имя мне совсем не подходит, слишком простое. Я уже два года как Лика! Мне срочно надо решить личный вопрос. Может, присядем?
— Ну Лика так Лика, что ж не присесть, давай присядем. Чаю не предлагаю, всё равно не будешь, а сладостей у меня не водится.
Старуха жестом показала на скамью, придвинутую к окну возле стола, и села напротив гостьи. В тени угла что‑то зашевелилось — неясный силуэт, будто тень отбрасывала ещё одну тень. Лика невольно вздрогнула, но тут же взяла себя в руки.
— Нусь, говори, зачем пожаловала?
— Вы знаете, мне человека приворожить надо, — начала Лика, и её глаза загорелись фанатичным огнём. — Приворожить так, чтобы жить без меня не мог! Чтобы женился на мне, чтобы кольцо с изумрудом, свадьбу в Сочи, чтобы машину Lamborghini купил и чтобы медовый месяц на Мальдивах, ах, да, и виллу у озера Гарда! Всё!
— Всё?! Всего‑то? — Морена усмехнулась, и в её улыбке было что‑то, от чего по спине Лики пробежал холодок.
— А вы считаете, как моя подруга Вика, я достойна большего? Ну‑у‑у, тогда ещё…
— Погоди, погоди, я всё сразу и не запомню, — Морена стала шарить по огромному карману в переднике и через пару минут извлекла оттуда смартфон. Лика удивлённо приподняла бровь — откуда у старухи такой современный гаджет? — Ну‑с, давай посмотрим, — проводя кривыми пальцами по экрану телефона, сказала она. — Как твоего суженного звать‑то?
— Денис.
— А ты, значится, у нас Лика? Инстаграм твой /ликастайл? А он Денис, а по батюшке Игоревич?
— Да, да, Воронов!
— Вижу, вижу, — Морена прищурилась, будто разглядывая что‑то на экране. — А кто это с ним? Что за красна‑девица?
— Жена это, но он меня любит! А она второго ребёнка специально родила, чтобы его держать, звонит ему каждый вечер на работу, как будто беспокоиться, жизни нам спокойной от неё нет.
— Жизни нет, говоришь? А это что за молодец? — Морена ткнула пальцем в экран.
— Фиии! Это Игорь из автосервиса, год уже ко мне клеится, проходу не даёт, замуж звал. Но я себя не на помойке же нашла! Вы же видите, где я, а где он? Небо и земля! Мне бы Дениску, да чтобы любил и жену чтобы бросил, и…
— Да поняла, поняла уже! Сумрак, э, Сумрак! Тащи зелье, будем колдовать!
Кот Сумрак подпрыгнул от счастья, его чёрный хвост распушился, глаза заблестели. Он одним прыжком взлетел на печь и вернулся оттуда с пучком сухих трав. Матушка Морена достала из печи котелок с кипящей водой и, выдернув клок шерсти из хвоста Сумрака, бросила его и пучок травы в бурлящую жидкость. Над поверхностью поднялась густая, фиолетовая дымка, в воздухе запахло чем‑то едким, металлическим, будто кровью. Морена, прищурившись, стала нашёптывать что‑то над зельем — слова были неразборчивы, будто вой ветра в трубах или скрип старых ветвей. Затем она налила в кружку через ситечко и придвинула к девице:
— Пей!
Красавица поморщилась и, понюхав жижу, с недоверием спросила:
— И всё? И он мой? И машина? И Мальдивы?
— Пей, пей, не ты первая, не ты последняя!
Глубоко вдохнув пышной грудью, Лика опустошила кружку до дна. Жидкость обожгла горло, оставив после себя привкус железа и чего‑то гнилостного. В тот же миг в голове у неё зашумело, а перед глазами поплыли тёмные пятна.
— Мряууу! Шшш‑ссс! — зашипела белая кошка, вцепившись в передник Матушки Морены.
— Пошипи мне ещё! — стряхнув с передника ощетинившееся животное, рявкнула старуха. — Машину ей! Свадьбу! Мальдивы! Семью разрушить Дениски и Оли задумала! Детишек сиротками оставить вздумала! Я тебе мозги‑то вправлю. Поживёшь месяцок в погребе, Игоря из автосервиса как бриллиант полюбишь, а коль хорошей женой ему станешь, так он тебе и медовый месяц заработает, и колечко, и деток.
Лика хотела что‑то сказать, но слова застряли в горле. Её тело вдруг стало чужим, непослушным. Она попыталась встать, но ноги подкосились, и она рухнула на пол.
— А ты чего расселся? — обратилась Морена к рыжему парню, сидящему тут же на полу. Лика с трудом повернула голову и увидела его — молодого, растерянного, в мятой рубашке. — Беги домой, Максим, к Лене своей беги, да смотри мне: никакого аборта, балбес рыжий, обрюхатил — так имей благородную душу, отцом и мужем достойным стать. Всё понял?
— Всё понял, понял всё, матушка! — бормотал он, кланяясь и покидая избу.
— Погоди! На, телефон твой возьми, у меня теперича айфон имеется!
Проводив глазами убегающего в лес паренька, бабка изловила кошку и, засовывая её в погреб, напутствовала:
— Белянкой звать тебя буду, как посмиреннее станешь, молоком кормить стану, а пока мышей лови, там их полно. Ах, чуть не забыла, там чернявый, кучерявый крысёныш бегает, не ешь его, это Артёмка на перевоспитании, чтобы знал, как старушек в своём магазине обвешивать да обсчитывать!
Лика, лежа на полу, чувствовала, как сознание ускользает. Последнее, что она увидела, — это глаза Морены, горящие в полутьме холодным, нечеловеческим светом. А потом наступила тьма, полная шёпотов, стонов и далёкого, жуткого смеха.
