Погоня Невесты Жуткая реальная история
1967 год. Село Калиновка, Рязанская область. Вечернее солнце, словно раненая птица, истекало кровью на горизонте, окрашивая небо в оттенки застывшего пламени. Молодой Демид, чья душа была полна молодого задора и неуемной жажды жизни, покидал дом своего друга. Этот выходной день был соткан из смеха, песен, искренних дружеских подтруниваний – всего того, что наполняет сердце юного человека безмятежной радостью. Но время, этот неумолимый ткач судеб, неумолимо тянуло его обратно в родное село, путь к которому лежал через дремучий, окутанный тайнами лес.
Тропа, знакомая ему до последней кочки, ныряла в густые заросли, где солнечный свет едва пробивался сквозь плотный полог листвы. Демид, не чувствуя ни усталости, ни приближающейся темноты, шел, напевая себе под нос какую-то задорную, позабытую ныне частушку. Лес дышал прохладой, напоенной терпким ароматом хвои и влажной земли, а вечерняя тишина, казалось, лишь усиливала его безмятежное настроение. Вдруг, словно из самой глубины лесной чащи, позади послышался нарастающий стук копыт и скрип колес. Обернувшись, Демид увидел приближающуюся повозку, запряженную парой статных, будто сотканных из тени, лошадей. На ней сидели люди, их лица светились каким-то неземным, праздничным светом, словно они были сотканы из лунного сияния.
«Куда путь держишь, добрый молодец?» – раздался из повозки голос, звучавший как шепот древних ветров, полный неземного радушия.
Демид, чья душа всегда была открыта для шутки, улыбнулся, чувствуя легкое, необъяснимое волнение: «До дома и держу!»
«А мы на свадьбу едем!» – весело ответил незнакомец, и в его голосе прозвучала какая-то завораживающая мелодия. – «Айда с нами! Мы тебя напоим и накормим, не дадим в дороге скучать!»
Сердце Демида ёкнуло, словно пойманная птица. Ему совсем не хотелось прерывать свой путь, но какая-то неведомая сила, словно невидимая нить, сотканная из древних заклинаний, тянула его к этой странной компании. Уговоры были настойчивыми, а взгляды людей – такими искренними, такими манящими, что отказаться было просто невозможно. С легким вздохом, словно поддавшись гипнозу, он забрался в повозку.
Едва он устроился на мягком сиденье, как ему тут же протянули бокал, наполненный чем-то янтарным, мерцающим в полумраке. «Выпей за молодых!» – предложил один из пассажиров, и его глаза блеснули, как осколки звезд.
Демид взял бокал, но прежде чем поднять его, по старой, глубоко укоренившейся в душе русской традиции, по привычке, перекрестился. Только начал произносить тост, как вдруг в ушах его зашумело, словно тысячи невидимых крыльев взметнулись в воздух. Мир завертелся, краски смешались, и он почувствовал, как кубарем летит вниз, в бездну, где время и пространство теряют свой смысл.
Когда он пришел в себя, то обнаружил, что лежит на земле, а в руках его – прогнившая деревянная кружка, из которой на землю высыпался какой-то темный, зловонный навоз. Оглядевшись, Демид не увидел ни повозки, ни веселой компании. Только лес, окутанный теперь зловещей тишиной, и навоз, разбросанный вокруг, как свидетельство недавнего, жуткого присутствия.
Но самое страшное было не это… Когда он, дрожа от ужаса, поднялся на ноги, чтобы идти домой, он услышал позади себя шорох. Обернувшись, он увидел ее. Невесту… Она стояла на краю поляны, где только что была повозка, и смотрела на него. Ее свадебное платье, когда-то, наверное, белоснежное, теперь было грязно-серым, и казалось, будто оно сшито из паутины и тумана. Лицо ее было бледным, как мел, а глаза горели недобрым, потусторонним огнем. И она начала идти. Медленно, но неумолимо, она двинулась в его сторону, ее шаги были бесшумны, но каждый шаг отдавался в сердце Демида ледяным ужасом.
Он бросился бежать. Бежал, не разбирая дороги, сквозь кусты, через бурелом, не чувствуя боли от царапин и ушибов. Он слышал за спиной тихий, но настойчивый шелест ее платья, и знал, что она не отстает. Казалось, она скользит по земле, а не идет, и ее присутствие окутывало его ледяным холодом. Лес, который еще недавно казался ему родным и приветливым, теперь превратился в лабиринт страха, где каждый шорох, каждый треск ветки заставлял его сердце замирать.
Он бежал, молясь про себя, повторяя слова молитв, которые знал с детства, но которые теперь звучали как отчаянный крик о помощи. Он чувствовал ее дыхание на затылке, ее невидимое присутствие, которое пыталось поглотить его, затянуть в свою потустороннюю свадьбу. Казалось, она преследовала его не просто так, а как добычу, которую она должна была забрать с собой, как последний, жуткий «подарок» для своих невидимых гостей.
Когда он, обессиленный, выбежал из леса на знакомую опушку, где уже виднелись огни родного села, он услышал, как позади него раздался протяжный, полный тоски и злобы женский крик. Он не смел обернуться. Он бежал к дому, как никогда в жизни не бегал, чувствуя, как страх медленно отступает, уступая место облегчению.
Добравшись до дома, он запер дверь на все засовы и долго не мог прийти в себя. Он знал, что если бы не перекрестился перед тем, как выпить, если бы не его вера, то невеста из потустороннего мира забрала бы его с собой. И с тех пор, каждый раз, проходя через тот лес, Демид чувствовал, как по спине пробегает холодок, а в ушах слышится тихий шелест платья, напоминающий о той жуткой свадьбе, на которую он чуть было не попал.
Н.Чумак
