Почтальон.Читать ужастик. Этот рассказ основан на реальной истории человека, потерявшего всё после аварии. Реальные события — потеря работы, семьи, финансовые трудности, борьба с последствиями травмы — стали отправной точкой для создания атмосферы ужаса и безысходности. В этой истории реальность переплетается с кошмаром, а страх перед будущим уступает место ещё более глубокому ужасу — встрече с чем‑то потусторонним.
Глава 1. Объявление
Я стоял у подъезда, вглядываясь в потрёпанное объявление, приклеенное скотчем к облупившейся стене. Буквы расплывались перед глазами — третий день без нормальной еды давал о себе знать.
«Требуется почтальон. Стабильная зарплата. Гибкий график. Обращаться: ул. Лесная, д. 17, кв. 43».
Телефонный номер был написан от руки, неровными цифрами. Я переписал его дрожащими пальцами и, прихрамывая, побрёл к телефонной будке.
В трубке раздался скрипучий голос, будто кто‑то провёл гвоздём по стеклу:
— Приходи сегодня. Через час. Лесная, семнадцать, сорок три. Не опаздывай.
Голос оборвался, в динамике зазвучали гудки. Я посмотрел на часы — стрелки показывали 10:17. До дома 17 на Лесной было минут двадцать ходьбы.
По дороге я вспоминал последний год. Авария, полгода в больнице, операция на ноге, инвалидность. Жена ушла, забрав почти всю мебель. Работа потеряна — контракт истёк, продлевать его никто не стал. Пенсия по инвалидности уходила на коммуналку, остатки — на лекарства.
Дверь квартиры 43 была приоткрыта. Из‑за неё доносился запах чего‑то сладковатого, приторного — будто гниющие цветы. Я постучал, но ответа не последовало. Толкнул дверь и вошёл.
Кабинет был обставлен в старомодном стиле: массивный письменный стол, кожаные кресла, шкаф с синими стёклами. За столом сидела женщина.
— Проходите, — хрипло произнесла она, не поднимая глаз.
Я сделал шаг вперёд. Женщина подняла голову.
Чёрные волосы, бледная кожа, глаза… Тёмные, почти чёрные, с каким‑то странным отблеском. Она слегка улыбнулась, и я заметил, что её губы слишком красные, будто накрашены кровью.
Пытаясь не смотреть на её декольте, я невольно скользнул взглядом по рукам. Ногти были длинные, острые, с тёмным лаком.
— Я по объявлению, — пробормотал я. — На должность почтальона.
Женщина медленно подняла глаза. На мгновение мне показалось, что в них вспыхнул красный огонёк. Я моргнул — и всё исчезло.
«Глюки, — подумал я. — От голода, от усталости…»
— Ваша хромота нам не помешает, — сказала она. Голос звучал так, будто доносился издалека. — Мы ценим ответственных людей.
Она встала и направилась к шкафу. Я опустил глаза, стараясь не смотреть на неё. И замер.
В разрезе её юбки мелькнуло что‑то тёмное, изогнутое. Хвост.
Я сглотнул, глубоко вдохнул и снова посмотрел. Ничего. Обычная юбка, обычные ноги.
«Это не глюки, — понял я. — Это что‑то другое».
Глава 2. Первый день
На следующее утро я пришёл на работу. Женщина — её звали Маргарита Львовна — вручила мне сумку с письмами и указала маршрут.
— Разнеси до вечера, — приказала она. — И ни с кем не разговаривай. Просто отдавай письма и уходи.
Я кивнул, хотя внутри всё сжалось. Что‑то в её тоне заставило меня похолодеть.
Маршрут вёл через старый район города: покосившиеся дома, разбитые тротуары, заколоченные окна. Я шёл, сжимая в руках сумку, и чувствовал, как нарастает тревога.
Первое письмо — дом 12. Дверь открыла старуха с жёлтыми глазами.
— Наконец‑то, — прошипела она, выхватывая конверт. — Долго же ты шёл.
Второе письмо — дом 15. Мужчина с бледным лицом и синяками под глазами молча взял конверт и захлопнул дверь перед моим носом.
Третье письмо…
Я остановился перед домом 18. Он выглядел иначе — новее, чище, чем остальные. Но на двери висела табличка: «Покойся с миром».
Я постучал. Дверь открылась сама.
Внутри было темно. Пахло тем же сладковатым ароматом, что и в кабинете Маргариты Львовны. Я сделал шаг внутрь и замер.
На стене висели фотографии. Десятки, сотни лиц. Все они смотрели на меня. И все были мне знакомы.
Это были люди, которым я уже разнёс письма.
Их глаза двигались. Следили за мной.
Я бросился к двери, но она захлопнулась сама.
— Ты уже часть системы, — раздался голос за спиной.
Я обернулся. В углу стояла Маргарита Львовна. Её глаза снова светились красным.
— Каждое письмо — это договор, — прошептала она. — Ты их разносишь, они его подписывают. А потом… потом они становятся нашими.
Я отшатнулся. Сумка в моих руках зашевелилась. Из неё высунулся чёрный коготь.
— Беги, — сказала она. — Но помни: ты уже начал. И остановиться нельзя.
Дверь распахнулась. Я выскочил на улицу, бросил сумку и побежал.
Но где‑то внутри я знал: это только начало.
Глава 3. По ту сторону
Я не вернулся на следующий день. Забаррикадировался в квартире, заколотил окна. Но письма приходили. Они появлялись под дверью, на подоконнике, даже внутри холодильника.
На каждом стоял штамп: «Возвращено отправителю».
На третий день я не выдержал. Открыл одно.
Внутри был лист бумаги с одним словом:
«ПРИХОДИ»
И подпись: Маргарита Львовна.
Я сел на пол, прижался спиной к стене. В голове крутились воспоминания: авария, больница, уход жены. Всё это казалось теперь частью какого‑то плана.
А что, если авария не была случайностью? Что, если меня выбрали?
Стук в дверь прервал мои мысли.
— Я знаю, что ты там, — раздался голос Маргариты Львовны. — Открой.
Я замер. Голос доносился не с лестничной клетки, а из кухни.
Медленно, стараясь не шуметь, я прокрался к двери. Ручка начала поворачиваться сама.
— Ты думал, что можешь отказаться? — прошептала она. — Но ты уже подписал договор. Своим первым шагом. Своим первым письмом.
Дверь распахнулась. На пороге стояла она. Но теперь её лицо изменилось. Кожа стала серой, глаза горели красным огнём, а за спиной шевелился длинный чёрный хвост.
— Мы даём работу, — прошипела она. — Мы даём цель. Но взамен… взамен ты отдаёшь нам себя.
Я отступил, споткнулся о стул и упал. Сумка с письмами, которую я бросил у стены, зашевелилась. Из неё показались когти.
— Нет! — закричал я.
— Да, — улыбнулась она. — Теперь ты один из нас.
Последнее, что я помню, — это ощущение холода, проникающего в кости, и шёпот:
— Добро пожаловать в команду.
Эпилог
Теперь я разношу письма. Каждый день. По тем же улицам. К тем же домам.
Люди берут конверты, улыбаются, благодарят. Они ещё не знают, что подписали договор.
Иногда я смотрю в зеркало. Мои глаза стали темнее. Иногда в них мелькает красный отблеск.
А по вечерам, когда я возвращаюсь в пустой кабинет, Маргарита Львовна улыбается и говорит:
— Хороший работник.
Я киваю. И иду за новой сумкой писем.
Потому что выбора больше нет.
