Отражение зеркала
Катя сидела за своим туалетным столиком, расчесывая длинные волосы, в то время как за окном меланхолично барабанил дождь. Вечерний свет уже почти поглотил комнату, и единственным источником тепла и света была небольшая настольная лампа у зеркала. Её мысли блуждали где-то далеко, но оттуда их вырвал странный холодок, пробежавший по спине.
Она на секунду замерла, глядя на своё отражение. Всё как обычно: лицо слегка уставшее, но привычное. Вечерняя рутина была знакома и успокаивала её — гребень плавно скользил по волосам, оставляя за собой ровные пряди. Но в комнате стало не по себе.
Катя положила расчёску на стол и задержала взгляд на своём отражении. Вроде бы ничего необычного. И всё же… она чувствовала странную тревогу, которой не могла найти объяснение. На секунду ей показалось, что отражение живёт своей жизнью, но она списала это на усталость.
Когда она собралась отвернуться, чтобы выключить лампу и лечь спать, её отражение вдруг сделало то, чего она не ожидала. Медленно, словно нехотя, отражение подняло палец к губам.
— Тссс, — беззвучно произнесло её собственное отражение, не отводя от неё глаз.
Катя замерла. Внутри всё похолодело. Её руки оставались на коленях, неподвижные, но отражение продолжало смотреть на неё, а палец всё так же лежал на губах. Она не могла пошевелиться. Сердце забилось быстрее, и Катя почувствовала, как её дыхание стало рваным.
— Что за… — прошептала она себе под нос, её голос дрожал. Она попыталась встать, но её тело не слушалось. А отражение — будто насмешливо — убрало палец от губ и теперь медленно поворачивало голову, разглядывая что-то на столе перед собой.
Нож. Маленький кухонный нож, который Катя использовала, чтобы вскрыть упаковку с новыми кремами. Он лежал рядом с расческой, совершенно невинный, до того момента, как её отражение начало к нему тянуться.
— Нет, нет, это бред, — Катя судорожно сжала подлокотники стула. Она пыталась оторвать глаза от зеркала, но её собственное тело, словно подчиняясь незримому приказу, начало повторять движения отражения. Рука медленно тянулась к ножу.
Катя отчаянно хотела остановиться, закричать, но её губы не слушались, как и пальцы. Они обхватили рукоятку ножа, холодную, скользкую. В глазах её отражения на секунду мелькнула радость — или то, что она могла бы назвать радостью.
Теперь её отражение смотрело на неё прямо, но это больше не была она. Это не могло быть Катей. То, что стояло перед ней в зеркале, было ей знакомо лишь внешне. Оно улыбалось так, как она никогда бы не могла. Слишком широко, слишком странно.
Отражение подняло нож и медленно прижало лезвие к своей груди, будто готовясь нанести удар. Катя ощутила леденящий ужас, который окутал её, словно невидимая паутина. Её рука, несмотря на её отчаянные попытки сопротивляться, повторила жест. Лезвие ножа холодно коснулось её кожи через ткань футболки.
Она закричала, но её голос был поглощён дождем за окном и эхом тишины в комнате. Зеркало треснуло, когда отражение сделало движение.
Катя почувствовала резкую боль, словно её пронзили раскаленным железом. Она отшатнулась, инстинктивно пытаясь отстраниться от источника боли, но её тело, словно парализованное, продолжало подчиняться чужой воле. Лезвие впилось глубже, и она почувствовала, как горячая, липкая жидкость пропитывает ткань футболки.
В глазах отражения мелькнул отблеск чего-то темного, первобытного. Оно не выглядело страдающим, скорее… удовлетворенным. Улыбка стала шире, обнажая слишком ровные, неестественно белые зубы. Катя смотрела на это чудовищное подобие себя и понимала, что это не сон, не галлюцинация. Это реальность, искаженная до неузнаваемости.
Сквозь пелену боли и ужаса она увидела, как отражение медленно отводит нож. Трещина на зеркале расширялась, словно жилка на перепуганном лице. Катя попыталась выдохнуть, но воздух застрял в легких. Она чувствовала, как силы покидают её, как мир вокруг начинает тускнеть.
Но отражение не собиралось останавливаться. Оно снова подняло нож, на этот раз с какой-то зловещей решимостью. Катя почувствовала, как её рука, подчиняясь невидимой силе, снова двинулась. Она видела, как лезвие приближается к её горлу, и в этот момент в ней проснулся первобытный инстинкт самосохранения.
Собрав последние силы, она рванулась вперед, пытаясь вырваться из-под контроля. Её тело дернулось, и в тот же миг зеркало разлетелось на тысячи осколков. Звук разбитого стекла был оглушительным, перекрывая даже шум дождя.
Катя упала на пол, задыхаясь от боли и шока. Осколки зеркала разлетелись по всей комнате, отражая тусклый свет лампы в сотнях искаженных бликов. Она лежала, дрожа всем телом, и пыталась понять, что произошло.
На её груди, там, где только что было лезвие, теперь была лишь мокрая, горячая рана. Нож лежал где-то рядом, среди осколков. Катя подняла дрожащую руку и коснулась раны. Боль была реальной.
Она медленно подняла голову и посмотрела на то место, где раньше было зеркало. Теперь там была лишь пустая стена, испещренная мелкими трещинами. Никакого отражения. Никакого чудовищного подобия. Только она, одна, в комнате, наполненной запахом дождя и страха.
Катя попыталась встать, но ноги подкосились. Она чувствовала, как кровь продолжает течь, как силы уходят. Но вместе с болью приходило и странное, пугающее осознание. Она выжила. Она смогла вырваться. Но что это было? И почему её отражение хотело её убить?
Дождь за окном продолжал барабанить, словно оплакивая что-то. Катя закрыла глаза, пытаясь унять дрожь. Она знала, что этот вечер изменил её навсегда. И что теперь ей предстоит жить с этой раной, как физической, так и душевной, и с вопросом, который, возможно, никогда не получит ответа.
