«Невеста из тумана «История основана на реальных событиях
1967 год, село Кумак, Ивановская область
Лето в том году выдалось на редкость знойным. Луга золотились от цветущего разнотравья, а по вечерам воздух наполнялся тягучей, почти осязаемой истомой. Мой дед, тогда ещё безусый парнишка с озорным огоньком в глазах, любил засиживаться у друзей допоздна.
В тот субботний вечер он гостил у товарища в Заречье. Стол ломился от угощений: пироги с капустой, солёные грузди, квас в глиняных крынках. Смех, шутки, залихватские частушки — время летело незаметно. Когда часы пробили полночь, дед спохватился: пора домой, в Кумак. Дорога лежала через лес — недалёкая, знакомая до каждой кочки.
Путь сквозь сумрак
Дед шёл, насвистывая весёлую мелодию, иногда выкрикивал куплеты. Лес дышал теплом, листва шелестела, будто подпевала. Но едва он миновал старую берёзу с дуплом, как сзади донёсся стук копыт и скрип колёс.
Из туманной пелены выплыла повозка, запряжённая парой гнедых лошадей. В ней сидели люди — все как на подбор румяные, в праздничных рубахах, с широкими улыбками.
— Куда путь держишь? — окликнул деда мужчина с густой чёрной бородой. Голос его звучал гулко, будто из глубины колодца.
— До дома и держу! — отшутился дед, но внутри шевельнулось недоброе предчувствие. Лица седоков казались… неправильными: улыбки слишком широкие, глаза слишком блестящие, словно стеклянные.
— А мы на свадьбу едем! Айда с нами! Напоим, накормим, плясать научим!
Деду не хотелось садиться. Он помялся, начал отнекиваться, но толпа дружно загомонила, уговаривая. Смеясь сквозь напряжение, он всё же вскочил на облучок. Тут же ему в руки сунули бокал с тёмно‑красным вином.
— Выпей за молодых! — провозгласил бородач, и остальные подхватили: — За молодых!
Перекрёстный миг
Дед поднял бокал, но прежде чем пригубить, машинально перекрестился. И только он начал произносить тост, как…
Всё завертелось. В ушах засвистел ветер, мир опрокинулся. Дед кубарем полетел вниз, ударился о землю, а в руках вместо бокала оказалась прогнившая деревянная кружка. Он приподнялся, огляделся.
Рядом лежал навоз, высыпавшийся из разбитой ёмкости. Повозки, людей, лошадей — ничего не было. Только туман клубился между деревьями, будто смеялся над ним.
Дорога домой
Дед поднялся, отряхнулся. Руки дрожали, в груди колотилось сердце. Он посмотрел на кружку — та рассыпалась в прах, стоило сжать её крепче.
— Господи, спаси… — прошептал он и зашагал вперёд, бормоча молитвы.
Лес словно ожил: ветки цеплялись за одежду, из тьмы доносились шёпоты, будто кто‑то повторял его имя. Но дед не останавливался. Он шёл, пока не увидел вдали огни родного села.
Утро после
Наутро дед сидел на крыльце, курил трубку и молчал. Бабушка, заметив его бледность, спросила:
— Что с тобой, Матвеич? Где был?
— В аду, — хрипло ответил он. — Или рядом.
Он рассказал всё, не утаивая. Бабушка перекрестилась, а потом тихо сказала:
— Это не люди были. Не свадьба, а… ловушка. Если бы не перекрестился — остался бы с ними. Навсегда.
Странные находки
Через неделю дед с соседом пошли в тот самый лес за грибами. На поляне, где он упал, они обнаружили странные вещи:
- полусгнивший венок из полевых цветов, перевитый чёрной лентой;
- обломки деревянного бокала с выцветшей позолотой;
- клочок кружевной ткани, будто от свадебного платья.
— Не трогай! — резко остановил сосед, увидев, как дед потянулся к венку. — Это не к добру.
Они поспешно ушли, оставив находки гнить в траве.
Эпилог
С тех пор дед никогда не ходил через лес в сумерках. А если кто‑то из односельчан заговаривал о ночных прогулках, он только качал головой:
— Не шути с тем, что не видишь. Оно — видит.
И правда: через год после той истории в лесу нашли останки повозки — гнилые доски, проржавевшие подковы. А рядом — кости. Одни говорили, что это дикие звери, другие шептали: «Не все, кто на свадьбу едет, до дома добираются».
А по ночам, если прислушаться, в чаще до сих пор слышен стук копыт и звонкий смех. И чей‑то голос зовёт:
— Садись с нами! Выпей за молодых!..
Но те, кто помнит деда, знают: если услышишь это — беги. И не забудь перекреститься.
А ещё — не смотри в глаза тем, кто зовёт тебя на свадьбу. Потому что у невесты, говорят, вместо лица — пустота.
