«Мясо по-сибирски» Читать русский страшный рассказ-детектив
Глава 1. Пропажа
Метель не прекращалась третьи сутки. Снег заметал дороги, отрезая деревню Берёзовка от остального мира. Следователь Алексей Морозов, кутаясь в прохудившуюся шинель, слушал рассказ старосты:
— Трое подростков ушли в лес за дровами и не вернулись. Местные говорят — леший забрал.
Морозов хмыкнул. Он знал эти сказки: «лешие», «болотные духи», «проклятые места». В 90‑е люди чаще пропадали из‑за голода и отчаяния, чем из‑за мистики.
На следующий день в лесу нашли останки. В сугробе, наполовину занесённые снегом, лежали кости с явными следами срезов. Рядом — школьный рюкзак одного из пропавших.
Судмедэксперт, пожилой мужчина с усталыми глазами, покачал головой:
— Это не звери. Следы зубов слишком ровные. Кто‑то разделывал тело. И, похоже, использовал его… в пищу.
Морозов сглотнул подступившую к горлу тошноту. Он уже сталкивался с каннибализмом в голодные годы, но чтобы в мирное время…
— Сколько ещё пропавших в округе? — спросил он.
— За последние годы? — староста почесал бороду. — Человек семь, может, больше. Бродяги, охотники, туристы… Кто их считал?
Глава 2. След
Морозов начал проверять все подозрительные случаи. В архивах нашлись записи о пропавших охотниках, бездомных, заблудившихся путниках. Все — за последние 12 лет.
Местный участковый, хмурый мужик с красным носом, подсказал:
— Есть тут семья Григорьевых. Отшельники. Живут на опушке, мясо на рынке продают. Дичь, говорят, добывают. Но странно: всегда много, даже зимой.
Дом Григорьевых стоял на окраине леса, окружённый высоким забором. Ветхие ворота скрипели на ветру. Морозов постучал. Дверь открыла женщина с пустым взглядом — Мария Григорьева.
— Чего надо? — хрипло спросила она.
— Проверка, — Морозов показал удостоверение. — Поступило сообщение о незаконной охоте.
Он вошёл внутрь. В нос ударил запах сырого мяса. На столе — кастрюля с бульоном, куски чего‑то розового.
— Что готовите? — спросил Морозов.
— Оленина, — спокойно ответила Мария. — Муж добыл.
В этот момент из подвала донёсся странный звук — будто кто‑то скребётся.
Глава 3. Обыск
Оперативники прибыли через час. Морозов первым спустился в подвал.
Тусклая лампочка раскачивалась на проводе, отбрасывая пляшущие тени. По стенам — крюки для мяса. На двух ещё висели туши — человеческие тела без голов, с распоротыми животами.
У стены — столы с пятнами крови. На одном — разделочная доска с остатками мяса и отпечатком детской ладошки. В углу — бочка с рассолом. Из неё торчала человеческая рука.
На плите в доме кипел бульон. В нём плавал фрагмент человеческой кисти. Мария, стоя рядом, помешивала ложкой:
— На ужин, — пояснила она, будто это было само собой разумеющимся.
В спальне нашли дневник Виктора Григорьева. Страницы заполнены рецептами: «Ребёнок в сметане — 40 минут», «Запечённое бедро взрослого — 1,5 часа», «Холодец из стоп — застывает за ночь».
Под кроватью — коробка с фотографиями. На снимках: Григорьевы улыбаются рядом с жертвами (ещё живыми), потом — рядом с разделанными телами.
Глава 4. Задержание
Когда оперативники врываются в дом, младший Григорьев (16 лет) сидит за столом и ест кусок сырого мяса. Он поднимает глаза, жуёт, потом бросается на Морозова с ножом.
— Уйди! — хрипит он. — Это моё!
Морозов отскакивает, выхватывает пистолет. Выстрел. Подросток падает, кровь растекается по полу.
Виктор Григорьев стоит в дверях, улыбается:
— Ты убил моего сына. Но он был прав — мясо нельзя отдавать.
Мария тихо плачет, вытирает слёзы фартуком:
— Он же только учился… Как мы теперь без него разделывать будем?
Глава 5. Допрос
Допрос проходит в тесном кабинете отделения милиции. За окном — метель. Виктор сидит спокойно, смотрит на Морозова с лёгкой усмешкой.
— Вы понимаете, в чём вас обвиняют? — спрашивает Морозов.
— Понимаю, — кивает Виктор. — В том, что мы выживали, как могли. В 90‑е тут никто не помогал. Ни государство, ни соседи. А жрать хотелось.
— Вы заманивали людей, убивали их и ели. Это не выживание. Это зверство, — жёстко говорит Морозов.
— Зверство? — Виктор хмурится. — А кто их кормил, этих бездомных? Кто давал им крышу? Мы давали. Кормили, поили, а потом… использовали по назначению. Они всё равно были никем.
— Как вы выбирали жертв? — Морозов старается сохранить хладнокровие.
— Тех, кого не хватятся. Бродяги, охотники, заблудившиеся. Один раз — турист. Он сам к нам пришёл, просил ночлега. Мы дали. И ужин. И завтрак. И обед… на следующие три месяца.
В конце допроса Виктор наклоняется к Морозову и шепчет:
— Ты думаешь, мы одни такие? В тайге много домов, где на ужин подают не картошку.
Эпилог
Суд проходит в закрытом режиме. Приговор:
- Виктор Григорьев — пожизненное лишение свободы (ст. 105 ч. 2 УК РФ, ст. 244 УК РФ);
- Мария Григорьева — 20 лет лишения свободы;
- младший сын (посмертно) — дело закрыто.
Морозов стоит у окна отделения. Метель всё не утихает. Он вспоминает, как в детстве бабушка водила его к Григорьевым — угощали пирогами, давали молоко.
«Сколько ещё таких семей прячется в тайге?» — думает он, глядя на заснеженный лес. Деревья стоят чёрные, мрачные, будто скрывают что‑то. Где‑то там, за метелью, могут быть другие дома. Другие морозильники. Другие рецепты.
Он застёгивает шинель и выходит на улицу. Нужно ехать в следующую деревню. Там тоже кто‑то пропал.
