Моя Лысая Тётя. Этот художественный рассказ вдохновлён реальной историей, опубликованной в интернете одной женщиной (автор — Люся). В оригинале она делится пугающим опытом, связанным с дачей, которую семья приобрела почти даром.
В прошлом году мы с мужем Олегом купили дачу в посёлке Сосновый Бор — почти даром, дом крепкий, место живописное: вокруг лес, рядом речка. Отремонтировали, обустроили — получилось уютно, почти как в городе, только воздух чище. Наш сын Миша, ему четыре с половиной года, обожал туда ездить: каждый выходной просился на дачу.
Первые странности начались через пару месяцев после переезда. Как-то вечером Миша подходит ко мне, бледный, цепляется за юбку и шепчет:
— Мам, там тётя стоит около душевой.
Я оглянулась — никого. Погладила сына по голове:
— Миш, тебе показалось. В доме только мы.
Он кивнул, но весь вечер был тихий, задумчивый.
Через неделю история повторилась. Мы уже собирались ложиться спать, как вдруг Миша замирает у двери в ванную и показывает пальцем:
— Мама, опять она. Лысая тётя. Стоит и смотрит.
У меня волосы дыбом встали. Я включила везде свет, проверила все комнаты — пусто. Олег только рукой махнул:
— Фантазия у ребёнка разыгралась. Пересмотрел мультиков.
Но я не могла отделаться от тревоги.
В следующие выходные мы снова поехали на дачу. Ночью меня будит Миша — трясёт за плечо, плачет:
— Мам, проснись! Тётя лысая стоит около лестницы.
Я вскочила, включила свет. На лестнице никого. Но сын дрожал так, что зуб на зуб не попадал. Мы собрали вещи и уехали в четыре утра, не дожидаясь рассвета.
Олег всё ещё не верил, но я решила перестраховаться — позвала батюшку. Он освятил дом, прочитал молитвы, окропил углы святой водой. На какое-то время стало спокойнее.
Как-то раз мы разговорились с соседями по участку, семьёй Петровых. Я невзначай спросила про прежних хозяев.
— Да, там жила женщина с дочкой, — кивнула соседка Галина. — Даже зимой сюда приезжали. Очень любили свою дачу. Но хозяйка умерла не здесь, а где-то в Москве. Подробностей мы не знаем, ничего криминального не было.
Её слова не давали мне покоя. Почему сын видит именно лысую женщину? И почему она появляется только в сумерках?
Однажды ночью Олег разбудил меня сам. Шепчет, глаза круглые:
— Кать, ты что, ребёнка кормить села прямо на кровати?
— Нет, — отвечаю. — Я всегда в кресле кормлю.
Он замер, потом медленно поворачивает голову к краю кровати. Там, у его ног, сидит кто-то. Силуэт женщины, совершенно лысой, с неестественно гладкой кожей. Она не шевелится, просто смотрит на него пустыми глазами.
Олег прошептал:
— Кисуль, ты что сидишь?
Фигура не ответила. Он моргнул — и она исчезла, будто растворилась в воздухе.
Мы решили продать дачу. Но покупатели находились странно: посмотрят дом днём, всё понравится, а как сумерки наступают — бледнеют, отказываются, спешат уехать. Один мужчина, осмотрев второй этаж, выбежал на улицу и крикнул:
— У вас там кто-то стоит на лестнице! Лысая женщина!
После этого случая мы окончательно поняли: что-то не так. Олег стал настаивать на продаже, но никто не хотел покупать дом с дурной славой.
А Миша всё чаще говорит, что «тётя» теперь приходит к нему во сне. Она не злая, просто стоит и смотрит, а потом просит: «Верни то, что взяли».
Мы не знаем, что мы взяли. Дом достался нам почти даром, без вещей прежних хозяев. Но каждую ночь я просыпаюсь от ощущения, что кто-то дышит мне в затылок. И слышу тихий шёпот за спиной:
— Верни…
Продолжение
Прошло полгода. Мы так и не смогли продать дачу — слухи разошлись по посёлку, никто не хочет связываться с «нехорошим» домом. Решили съездить проверить, как там дела: окна целы, дверь на замке, но что-то всё равно не так.
Пока Олег осматривал подвал, я поднялась на второй этаж. В коридоре пахло чем-то затхлым, будто давно не проветривали. Подошла к окну — и замерла.
На стекле, с наружной стороны, были нарисованы пальцем три вертикальные линии. Будто кто-то провёл мокрыми пальцами по запотевшему стеклу. Но день был сухой и солнечный, никакого конденсата.
Я обернулась — и увидела Мишу. Он стоял в дверном проёме, бледный, с расширенными зрачками.
— Мам, — прошептал он. — Она сказала, что если мы не вернём её вещь, она заберёт меня.
— Какую вещь, сынок? Что мы взяли?
Миша помолчал, потом тихо ответил:
— Она не сказала. Но она знает, где это. И она знает, что это у нас.
В этот момент внизу хлопнула дверь подвала. Мы с Мишей переглянулись. Олег никогда не закрывает её так громко.
Я взяла сына за руку и потянула к лестнице. Но когда мы спустились вниз, в прихожей никого не было. Только на полу, у самых дверей, лежали три сухих стебля полыни — будто кто-то обронил их, выходя из дома.
С тех пор я боюсь засыпать. Каждую ночь мне снится один и тот же сон: лысая женщина стоит в изножье кровати и шепчет:
— Вы взяли то, что вам не принадлежит. Верните. Или я заберу то, что принадлежит мне.
И каждый раз, просыпаясь, я замечаю, что волосы на подушке стали выпадать — ровно в том месте, где она касалась моей головы во сне…
