Красная Кукла Чердака

Красная Кукла Чердака Страшная история основана на реальных событиях

12 августа 1998 года, поселок Луговой, улица Заречная, дом 17.

Летний зной плавил асфальт, и даже в тени старых лип воздух казался густым и неподвижным. В доме номер 17, где окна были распахнуты настежь, чтобы хоть как-то проветрить душные комнаты, царила гнетущая тишина. Десятилетняя Аня сидела на краешке кровати, сжимая в руках плюшевого зайца, и смотрела на свою бабушку, лежащую в постели. Бабушка Маша, всегда такая бойкая и говорливая, теперь была бледной, с запавшими глазами, и дышала тяжело, с хрипом.

«Анечка,» – прошептала бабушка, ее голос был едва слышен, – «подойди поближе, солнышко.»

Аня подошла, ее маленькое сердечко сжималось от страха. Она знала, что бабушка уходит.

«Послушай меня внимательно,» – продолжила бабушка, ее взгляд стал на мгновение пронзительным, – «на чердаке, в старом сундуке, лежит красная кукла. Она… она нехорошая. Никогда, слышишь, никогда не играй с ней. Обещай мне.»

Аня кивнула, слезы текли по ее щекам. «Обещаю, бабушка.»

Бабушка Маша слабо улыбнулась, и ее глаза закрылись. Через несколько минут ее дыхание остановилось.

15 августа 1998 года, поселок Луговой, улица Заречная, дом 17.

Похороны прошли быстро, как это часто бывает в маленьких поселках. Соседи принесли соболезнования, мама Ани, Светлана, держалась из последних сил. Аня чувствовала себя опустошенной. Дом казался пустым и холодным, несмотря на летнюю жару.

Вечером, когда мама уснула, измученная горем, Аня не могла уснуть. Слова бабушки о красной кукле не давали ей покоя. Запретный плод всегда сладок, и любопытство, смешанное с тоской по бабушке, толкало ее на чердак.

Скрипучие ступеньки вели наверх, в царство пыли и старых вещей. Аня включила фонарик, который нашла в прихожей, и его луч выхватил из темноты очертания старого сундука. Он был покрыт толстым слоем пыли, и пах затхлостью. Аня с трудом подняла тяжелую крышку.

Среди пожелтевших кружев, старых фотографий и побитых игрушек, лежала она. Красная кукла. Ее платье было из выцветшего, но все еще ярко-красного шелка, волосы – из темно-красных ниток, а глаза… глаза были из черных бусин, но казалось, что они смотрят прямо на Аню, с какой-то жуткой, недетской усмешкой. Кукла была старой, ее фарфоровое лицо было потрескавшимся, но в ней было что-то притягательное.

Аня протянула руку и взяла куклу.

16 августа 1998 года, поселок Луговой, улица Заречная, дом 17.

Аня принесла куклу в свою комнату. Она была тяжелой, непривычно тяжелой для игрушки. Девочка усадила ее на кровать, рядом с плюшевым зайцем, и стала рассматривать. Кукла казалась живой, ее черные глаза словно следили за каждым движением Ани. Девочка провела пальцем по холодному фарфоровому лицу, погладила жесткие нитяные волосы. Несмотря на жутковатый вид, кукла завораживала. Аня провела с ней весь день, шепча ей секреты, которые не могла рассказать никому другому.

Вечером, когда мама вернулась с работы, Аня услышала ее шаги на крыльце. Шаги были странными, неровными, словно мама хромала. Дверь открылась, и Светлана вошла в прихожую. Аня замерла. Мама стояла, прижимая к груди окровавленный обрубок, где еще утром была ее правая рука. Лицо Светланы было белым от шока и боли, глаза расширены от ужаса.

«Мама!» – вскрикнула Аня, бросаясь к ней.

«Анечка,» – прошептала Светлана, ее голос дрожал, – «больше… больше никогда не играй с этой куклой.» Она посмотрела на Аню, и в ее взгляде читался немой укор, смешанный с отчаянием. «Я… я попала в аварию на фабрике. Станок… он просто… оторвал ее.»

Аня почувствовала, как холодный ужас пронзает ее. Кукла. Бабушка предупреждала. Девочка кивнула, слезы текли по ее щекам. «Я больше не возьму ее, мама. Обещаю.»

Светлана, шатаясь, прошла в комнату, где Аня помогла ей сесть. Девочка убрала красную куклу в шкаф, за груду старых одеял, подальше от глаз.

17 августа 1998 года, поселок Луговой, улица Заречная, дом 17.

Утром мама уехала в районную больницу, чтобы ей сделали операцию. Аня осталась одна. Дом казался еще более пустым и зловещим. Мысли о красной кукле не давали ей покоя. Она пыталась отвлечься, читала книжки, рисовала, но взгляд постоянно скользил к шкафу.

«Она же просто кукла,» – шептала Аня себе, пытаясь заглушить внутренний голос, который кричал о бабушкиных словах и маминой руке. «Это просто совпадение.»

Любопытство, это проклятое, неумолимое любопытство, снова взяло верх. Аня подошла к шкафу, открыла его и вытащила куклу. Красное платье, черные глаза, жуткая улыбка. Кукла словно манила ее, обещая что-то, что Аня не могла понять. Она снова взяла ее в руки, и снова провела с ней весь день, шепча ей свои детские тайны, пытаясь убедить себя, что все будет хорошо.

Вечером Аня ждала маму. Часы на стене тикали медленно, отсчитывая минуты. Солнце уже давно село, и на улице сгустились сумерки. Мамы все не было. Аня начала беспокоиться. Она выглядывала в окно, но улица была пуста.

Наконец, она услышала шаги. На этот раз они были еще более неровными, волочащимися. Дверь открылась, и Светлана вошла в дом. Аня вскрикнула. Мама стояла, прижимая к груди оба окровавленных обрубка. Ее лицо было искажено от боли и ужаса, глаза смотрели в пустоту.

«Мама!» – снова вскрикнула Аня, ее голос сорвался на визг.

«Анечка,» – прохрипела Светлана, ее голос был едва слышен, – «я… я же просила тебя… не играть с ней…» Она рухнула на пол, ее тело сотрясалось от рыданий. «Они… они сказали, что это был несчастный случай. Но я… я знаю…»

Аня смотрела на маму, на ее изуродованные руки, и в ее голове все смешалось. Кукла. Это была она. Это она забрала мамины руки. Девочка бросилась к шкафу, схватила куклу и с силой швырнула ее в стену. Кукла ударилась о штукатурку, но не разбилась. Ее черные глаза словно насмехались над Аней.

«Я ненавижу тебя!» – закричала Аня, ее голос был полон отчаяния. «Я ненавижу тебя!»

Светлана, с трудом поднявшись, посмотрела на дочь. «Анечка, не надо,» – прошептала она, – «она… она не любит, когда на нее кричат.»

Аня не слушала. Она снова схватила куклу, ее маленькие пальцы сжимались на холодном фарфоре. Она чувствовала, как от куклы исходит какая-то странная, ледяная энергия.

18 августа 1998 года, поселок Луговой, улица Заречная, дом 17.

Утро принесло с собой не солнечный свет, а густой, липкий туман, который окутал дом, словно саван. Аня проснулась от ощущения холода, хотя лето еще не закончилось. Она лежала в кровати, не в силах пошевелиться. В комнате было темно, несмотря на то, что за окном уже светало.

Вдруг она услышала тихий скрип. Скрип половиц на чердаке. Аня замерла, ее сердце заколотилось в груди, как пойманная птица. Она знала, что там никого нет. Только старые вещи и… кукла.

Скрип стал громче, приближаясь к люку на чердак. Аня закрыла глаза, молясь, чтобы это был сон. Но она чувствовала, как холод проникает под одеяло, как воздух в комнате становится тяжелее.

Затем она услышала тихий, шелестящий звук, похожий на шепот. Шепот, который исходил откуда-то сверху. Аня не могла разобрать слов, но чувствовала в нем злобу и угрозу.

Внезапно, люк на чердак медленно, со скрипом, открылся. Из темноты показались две красные руки. Они были длинными, тонкими, с неестественно вытянутыми пальцами. Руки были покрыты чем-то темным и липким, словно засохшей кровью.

Аня закричала. Ее крик был заглушен густым туманом, который, казалось, заполнял всю комнату. Руки медленно спустились вниз, двигаясь с какой-то жуткой, нечеловеческой грацией. Они тянулись к Ане, к ее шее.

Девочка пыталась отползти, но ее тело не слушалось. Она чувствовала, как холодные, липкие пальцы обхватывают ее горло. Хватка была сильной, невыносимо сильной. Аня задыхалась, ее глаза вылезали из орбит.

Последнее, что она увидела, прежде чем мир погрузился в темноту, были черные бусины глаз красной куклы, которые смотрели на нее из темноты чердака с той же жуткой, недетской усмешкой.

20 августа 1998 года, поселок Луговой, улица Заречная, дом 17.

Соседи, обеспокоенные тем, что Светлана не выходит на связь и дом выглядит заброшенным, вызвали полицию. Когда дверь взломали, их встретил ужасающий вид. Светлана лежала на полу в гостиной, ее тело было обескровлено, а на стенах виднелись следы борьбы. Аня лежала в своей кровати, ее лицо было синим, а на шее виднелись следы от удушения.

На чердаке, в старом сундуке, нашли красную куклу. Она лежала там, как ни в чем не бывало, ее красное платье было чистым, а черные глаза словно смотрели с невинностью. Но никто из полицейских не осмелился прикоснуться к ней.

Поселок Луговой еще долго шептался об этой трагедии. Говорили, что дом номер 17 проклят, что в нем обитает зло. А красная кукла… никто не знал, что с ней стало. Некоторые говорили, что ее сожгли, другие – что она просто исчезла, оставив после себя лишь холодный ужас и невыносимую пустоту. И каждый раз, когда в поселке Луговой случалось что-то плохое, люди вспоминали о красной кукле и о девочке, которая не послушалась свою бабушку.

Н.Чумак