«Когда мать зовёт из тьмы» Читать ужастик на ночь
Глава 1. Приезд
Иван Морозов ступил на пыльную дорогу, ведущую к дому бабушки в деревне Глухово. Воздух здесь был густым, пропитанным запахом прелой листвы и влажной земли. Он не был здесь десять лет — с тех пор, как погибла его мать. Бабушка писала, что плохо себя чувствует, и Иван решил, что пора навестить её.
Деревня встретила его тишиной. Ни лая собак, ни криков детей, ни разговоров соседей. Лишь скрип старых ворот и шелест листьев нарушали покой. Дома стояли тёмные, с заколоченными окнами, будто их хозяева давно покинули эти места.
Бабушка, Марфа Степановна, встретила его на пороге. Её лицо, изрезанное морщинами, осветилось улыбкой, но глаза оставались тревожными.
— Ваня, родной, — прошептала она, сжимая его руку. — Хорошо, что приехал.
За ужином Иван спросил о колодце у леса.
— Не ходи туда, — резко ответила бабушка, и её рука дрогнула. — Местные его избегают. Говорят, если в полночь наклониться над ним и позвать умершего, тот ответит.
Иван усмехнулся.
— Бабуль, это же просто суеверия.
Она промолчала, но взгляд её был полон тревоги.
Ночью Иван не мог уснуть. Мысли о матери, о её гибели в автокатастрофе, о том, как он так и не успел с ней попрощаться, терзали его душу. Часы на стене пробили двенадцать. Внезапно он вспомнил легенду о колодце.
«Глупость, — подумал он. — Но что, если…»
Он вышел из дома. Луна освещала дорогу бледным светом. Колодец стоял у опушки леса, старый, полуразрушенный, с покосившейся крышей. Иван подошёл, наклонился над тёмной бездной и тихо произнёс:
— Мама…
Тишина. Он уже хотел уйти, как вдруг услышал:
— Ваня…
Голос был её — мягкий, родной, но с какой‑то странной, ледяной интонацией.
— Спустись ко мне, — продолжил голос. — Поговорим, как раньше.
По спине Ивана пробежал холодок. Он отпрянул от колодца, сердце бешено колотилось.
— Этого не может быть, — прошептал он.
Но голос снова прозвучал, теперь ближе:
— Я жду тебя, Ваня…
Иван бросился к дому, не оглядываясь.
Глава 2. Шёпот
На следующий день Иван пытался убедить себя, что это был просто сон или игра воображения. Но тревога не отпускала. Бабушка всё утро молчала, лишь изредка бросая на него тревожные взгляды.
Вечером, когда он спустился в подвал за картошкой, ему показалось, что он услышал шёпот. Тихий, едва уловимый, словно кто‑то шептал его имя.
— Ваня… Ваня…
Он замер, прислушиваясь. Звук доносился из глубины подвала, где стояли старые бочки и ящики.
— Кто здесь? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Шёпот стих, но Иван почувствовал, что за ним наблюдают. Он схватил картошку и поспешил наверх.
Следующей ночью шёпот стал громче. Он звучал уже не только в подвале, но и в комнатах, словно проникал сквозь стены. Иван лежал в кровати, накрывшись одеялом, и пытался не слушать.
Утром он решил поговорить с бабушкой.
— Бабуль, ты слышала что‑нибудь странное? — осторожно спросил он.
Марфа Степановна побледнела.
— Ты тоже? — прошептала она. — Это началось, когда ты приехал. Раньше было тихо…
— Что это? — Иван сжал кулаки. — Объясни!
Бабушка вздохнула.
— Колодец… Он не просто так стоит там. Говорят, он связан с чем‑то… тёмным. Те, кто слышал голоса, потом исчезали. Или сходили с ума.
— Но почему сейчас? Почему я?
— Может, потому что ты позвал её, — тихо сказала бабушка. — И она ответила.
В этот момент вода в кране на кухне начала стекать вниз против течения, образуя на дне раковины странный узор, похожий на лицо. Иван замер, чувствуя, как страх сковывает его тело.
Глава 3. Истина колодца
Шёпот становился всё настойчивее. Теперь он звучал не только ночью, но и днём. Иван начал замечать странные вещи: тени двигались, когда никого не было рядом, предметы перемещались сами собой, а вода в любых ёмкостях начинала течь вверх, словно притягиваемая невидимой силой.
Однажды ночью он проснулся от того, что кто‑то звал его по имени прямо над ухом. Голос был мамин, но в нём звучало что‑то чужое, зловещее.
— Ваня, — шептал он. — Ты обещал поговорить со мной. Спустись в колодец. Я жду.
Иван сел на кровати, пытаясь отдышаться. Он понимал, что сходит с ума, но голос был слишком реальным.
На следующий день он решил разобраться во всём сам. Взяв фонарь, он направился к колодцу. Бабушка пыталась его остановить, но он не слушал.
У колодца он снова наклонился над бездной.
— Мама, если ты здесь, ответь мне. Но честно. Что тебе нужно?
На мгновение наступила тишина. Затем голос прозвучал снова, но теперь он был не один. К нему присоединились другие — десятки, сотни голосов, шепчущих, кричащих, молящих.
— Мы все здесь, Ваня, — сказал первый голос. — Колодец — это дверь. Ты открыл её, когда позвал меня. Теперь она не закроется, пока кто‑то не спустится вниз.
Иван отшатнулся.
— Нет, — прошептал он. — Я не стану.
— Тогда мы придём за тобой, — прошипел голос. — И за всеми, кто рядом.
Он побежал к дому. Бабушка стояла на крыльце, бледная, с трясущимися руками.
— Они идут, — сказала она. — Я чувствую.
В ту же ночь дом наполнился шёпотом. Он звучал отовсюду — из стен, из пола, из воздуха. Тени на стенах начали принимать очертания фигур. Вода в кранах текла вверх, образуя лужи на потолке.
Иван схватил бабушку за руку.
— Мы должны уехать. Сейчас же.
Они выбежали на улицу. Но когда обернулись, дом уже не был прежним. Окна светились красным светом, а из подвала доносился хохот, в котором Иван узнал голос матери.
— Ты не сможешь убежать, Ваня, — прозвучало за спиной.
Он обернулся. У колодца стояла фигура в белом. Лицо было скрыто тенью, но глаза светились холодным светом.
— Прости, — прошептал Иван. — Я не хотел.
Фигура улыбнулась.
— Теперь ты часть этого. Как и все мы.
С рассветом деревня опустела. Дом Ивана и бабушки стоял нетронутым, но внутри не было ни души. Колодец у леса по‑прежнему ждал, а шёпот из подвала стал тише, будто готовился к новому гостю.
И где‑то далеко, в глубине, звучал голос:
— Следующий…
