Кировский Вампир Страшное лето 1978 года История основана на реальных событиях
Старый особняк в глуши Кировской области, утопающий в зарослях одичавшего сада, всегда был местом, овеянным легендами. Местные жители, перешептываясь, рассказывали о его бывших владельцах – дворянах, чья родословная прервалась при загадочных обстоятельствах. Но ни одна из этих историй не могла сравниться с тем, что произошло в 1978 году.
Семья Петровых, уставшая от городской суеты, решила провести лето в этом самом особняке, который достался им по наследству от дальней родственницы. Дом был огромным, с высокими потолками, скрипучими полами и запахом старой бумаги, пропитавшим каждый уголок. Дети – десятилетний Миша и двенадцатилетняя Катя – поначалу были в восторге от возможности исследовать каждый потайной уголок. Но их радость быстро сменилась необъяснимым страхом.
Все началось с мелочей. Книги, оставленные на столе, оказывались на других полках. Двери, которые они закрывали на ночь, утром были приоткрыты. Но самым тревожным было ощущение постоянного присутствия кого-то еще в доме.
Однажды вечером, когда за окном бушевала гроза, а электричество мигало, Миша, не сумев уснуть, решил спуститься на кухню за стаканом воды. Проходя мимо библиотеки, он заметил свет. Дверь была приоткрыта, и из щели пробивался тусклый желтоватый свет керосиновой лампы. Любопытство пересилило страх.
Миша осторожно заглянул внутрь. В кресле, спиной к нему, сидел мужчина. Высокий, худощавый, с длинными темными волосами, которые падали на плечи. Он был одет в старомодный темный костюм, а на его пальцах поблескивали массивные серебряные кольца. В руках он держал толстую книгу, и, казалось, был полностью поглощен чтением.
Миша замер. Он не мог понять, кто это. Родители спали, а гостей они не ждали. Мужчина не двигался, лишь изредка переворачивал страницу. Внезапно, без всякого предупреждения, он поднял голову и медленно повернулся.
Лицо мужчины было бледным, почти мертвенным. Глаза – глубокие, темные, с каким-то нечеловеческим блеском. И самое страшное – его губы были тонкие, почти бесцветные, а из-под них виднелись два острых, удлиненных клыка.
Миша не смог издать ни звука. Он просто стоял, парализованный ужасом. Мужчина смотрел на него, и в его взгляде не было ни злобы, ни удивления, лишь холодное, отстраненное любопытство. Затем он медленно, почти грациозно, поднял руку и указал на полку с книгами.
«Читай», – прошептал он голосом, который казался шелестом сухих листьев. – «Знание – это сила. Но не всякое знание приносит свет».
Миша, не помня себя, бросился бежать. Он влетел в комнату родителей, разбудив их криками. Отец, вооружившись кочергой, обыскал весь дом, но никого не нашел. Библиотека была пуста, керосиновая лампа погашена, а книга, которую читал незнакомец, лежала на столе, открытая на странице с гравюрой, изображающей летучую мышь.
С этого дня жизнь Петровых превратилась в кошмар. Мужчина появлялся почти каждую ночь. Он не делал ничего, кроме того, что сидел в библиотеке и читал. Иногда он появлялся в коридоре, просто стоял и смотрел на домочадцев, когда они проходили мимо. Его присутствие было ощутимым, давящим, пронизывающим до костей.
Катя, более чувствительная, чем Миша, начала видеть его и днем. Он появлялся в окнах, в отражениях зеркал, всегда с книгой в руках, всегда с этим холодным, нечеловеческим взглядом. Она слышала его шепот, призывающий ее читать, узнавать тайны, которые, по его словам, были скрыты в старых фолиантах.
Родители, поначалу списывавшие все на детские фантазии, вскоре сами начали ощущать его присутствие. Мать, однажды ночью, проснулась от ощущения, что кто-то стоит у ее кровати. Открыв глаза, она увидела его. Он стоял, склонившись над ней, и его бледное лицо было так близко, что она могла разглядеть каждую венку на его коже. Он не двигался, лишь его глаза, черные и бездонные, изучали ее с той же отстраненной, но пронзительной любознательностью. В его взгляде не было угрозы, но был такой холод, который пробирал до самых костей, замораживая кровь в жилах. Мать не могла кричать, не могла пошевелиться. Она просто лежала, парализованная ужасом, пока он не отступил так же бесшумно, как и появился, растворившись в тенях комнаты.
Отец, человек прагматичный и не склонный к мистике, поначалу пытался найти рациональное объяснение. Он проверял замки, осматривал окна, искал следы взлома. Но ничего не находил. Дом был заперт, и никаких признаков проникновения не было. Однако, когда он сам однажды ночью столкнулся с ним в коридоре – мужчина просто стоял, прислонившись к стене, и читал книгу при свете луны, проникающем сквозь окно – отец понял, что это не обычный человек.
Мужчина не пытался напасть, не проявлял агрессии. Его действия были странными, пугающими, но не насильственными. Он просто был. Его присутствие было постоянным напоминанием о чем-то древнем, чуждом и необъяснимом. Он читал книги, и это было его единственным видимым занятием. Но сам факт его существования в их доме, его нечеловеческий вид и его молчаливое, но настойчивое присутствие сводили домочадцев с ума.
Семья Петровых начала худеть, бледнеть. Сон стал роскошью, прерываемой кошмарами и ощущением чужого взгляда. Дети перестали играть, их смех умолк. Они постоянно жались к родителям, боясь оставаться одни даже на минуту. Мать начала видеть его отражение в воде, когда мыла посуду, или в блестящих поверхностях мебели. Отец, пытаясь сохранить рассудок, начал пить.
Однажды, когда отец был в городе за припасами, а мать пыталась уложить детей спать, Катя, которая уже несколько дней почти не ела, тихонько проскользнула в библиотеку. Она чувствовала, что он зовет ее. Она знала, что он там. И она была права. Он сидел в своем кресле, как всегда, с книгой.
«Ты пришла…», – прошептал он, не поднимая головы. Его голос был сухим, как пергамент. – «Я ждал тебя. Ты чувствуешь зов, не так ли?»
Катя, дрожа, кивнула…
«Эти книги», – он медленно поднял руку, указывая на полки, – «хранят в себе многое. Истории, знания, тайны. Некоторые из них – о тех, кто подобен мне. О тех, кто живет вечно, питаясь не только кровью, но и… знанием. Энергией, которую оно дает».
Он наконец поднял голову и посмотрел на нее. Его глаза, казалось, проникали в самую душу.
«Ты любопытна, Катя. Ты хочешь знать. И это хорошо. Но знай, что за каждое знание приходится платить. За каждое открытие – своя цена».
На обложке был выгравирован странный символ, похожий на переплетение корней и клыков. Катя взяла книгу. Она была холодной и тяжелой, словно сделана из камня. От нее исходил слабый, но отчетливый запах старой пыли и чего-то еще, чего-то металлического, похожего на кровь.
«Читай», – повторил он, и в его голосе теперь звучала какая-то странная, гипнотическая сила. – «Читай, и ты поймешь. Поймешь, почему я здесь. Поймешь, что такое вечность».
Катя открыла книгу. Страницы были пожелтевшими, текст написан на незнакомом языке, но она, к своему удивлению, начала понимать каждое слово. Это были древние легенды, истории о существах, живущих во тьме, о их жажде знаний и о том, как они питаются жизненной силой тех, кто осмеливается прикоснуться к их миру. Она читала о ритуалах, о жертвоприношениях, о бессмертии, достигаемом через поглощение чужой энергии.
Пока Катя читала, она чувствовала, как ее силы покидают ее. Голова кружилась, тело становилось ватным. Она чувствовала, как что-то вытягивается из нее, что-то невидимое, но ощутимое. Мужчина сидел напротив, его глаза были закрыты, а на лице появилось выражение глубокого удовлетворения. Он словно впитывал в себя ее жизненную энергию, ее страх, ее любопытство, ее саму.
Когда мать, обеспокоенная долгим отсутствием Кати, спустилась в библиотеку, она застала ужасающую картину. Катя лежала на полу, бледная, почти прозрачная, с открытой книгой в руках. Ее глаза были широко распахнуты, но в них не было жизни. А в кресле сидел мужчина, его лицо было теперь не мертвенно-бледным, а приобрело легкий румянец, а глаза сияли с новой, жуткой энергией. Он улыбался, и его клыки казались еще острее.
Мать закричала. Ее крик разнесся по всему особняку, разбудив Мишу. Мужчина медленно поднялся. Он не выглядел угрожающе, но его присутствие было настолько подавляющим, что мать не могла пошевелиться. Он подошел к Кате, осторожно закрыл книгу и положил ее обратно на полку. Затем он повернулся к матери.
«Она сделала свой выбор», – сказал он, и его голос теперь был сильнее, глубже, чем раньше. – «Она хотела знать. И она узнала. Теперь она часть этого дома. Часть меня».
Он сделал шаг к матери, и она почувствовала, как ее собственная энергия начинает утекать. Она видела, как ее руки становятся прозрачными, как ее кожа бледнеет. Она чувствовала, как ее жизнь медленно, но верно покидает ее.
В этот момент в библиотеку ворвался отец. Он вернулся из города и, услышав крики, бросился на помощь. Увидев Катю на полу и бледную, почти безжизненную жену, он понял, что происходит. В его глазах вспыхнула ярость. Он схватил старинный серебряный подсвечник, стоявший на камине, и, не раздумывая, бросился на вампира.
Вампир, казалось, был застигнут врасплох. Серебро ударило его в грудь. Он издал шипящий звук, похожий на свист змеи, и отшатнулся. От места удара пошла черная дымка, и он начал растворяться в воздухе, словно тень.
«Вы… вы пожалеете об этом», – прошипел он, его голос становился все слабее. – «Этот дом… он мой. И вы… вы никогда не будете свободны от него».
С этими словами он исчез полностью, оставив после себя лишь легкий запах серы и старой пыли.
Отец бросился к жене, затем к Кате.
Катя была мертва…
Ее тело было холодным, а глаза пустыми. Мать была на грани. Ее пульс был слабым, но она дышала. Отец, обезумевший от горя и страха, схватил жену и бросился прочь из особняка, не оглядываясь. Миша, который все это время прятался за дверью, выбежал следом.
Они добрались до ближайшей деревни, где отец, задыхаясь, рассказал о случившемся. Ему, конечно, не поверили. Сказали, что он перепил, что дети играют в страшные игры, а старый дом всегда был полон слухов. Но отец знал правду. Он знал, что видел.
Семья Петровых больше никогда не возвращалась в тот особняк. Они переехали в другой город, пытаясь забыть ужас, пережитый в Кировской области. Но воспоминания преследовали их. Мать так и не оправилась полностью, ее здоровье было подорвано. Миша стал замкнутым и пугливым, его детство было омрачено увиденным.
Особняк в Кировской области так и остался стоять, заброшенный и забытый. Местные жители по-прежнему обходили его стороной, шепчась о призраках и темных силах. Говорили, что иногда по ночам из окон библиотеки доносится слабый свет керосиновой лампы, и слышится шелест переворачиваемых страниц. И что в этом доме навсегда поселилась тень того, кто читал книги, питаясь не только знанием, но и самой жизнью.
История о кировском вампире, который приходил читать книги, пугая домочадцев, стала одной из тех жутких легенд, которые передаются из уст в уста, обрастая новыми подробностями и страхами. И хотя официальные органы не подтверждали существование такого существа, для семьи Петровых это была не легенда, а реальность, оставившая неизгладимый след в их жизнях. И каждый раз, когда они слышали шелест страниц или видели старинную книгу, их охватывал холодок, напоминая о том лете 1978 года, когда в их доме поселился вампир, жаждущий не только крови, но и знаний.
Н.Чумак
