Кангдал Дьявольская гора Эверест Реальная история 1924 года
Ветер, будто ледяной нож, резал лица участников экспедиции, пытавшихся покорить Эверест. 1924 год. Воздух был разреженным и холодным, пронизывающим до костей, но куда более леденящим было предчувствие, поселившееся в сердцах людей. После бесследного исчезновения двух опытных альпинистов в прошлом году, гора ощетинилась страхом и суеверием. Шепот о проклятии, о древних духах, охраняющих вершину, звучал громче, чем рев ветра.
Леди Бромли, чье лицо было изборождено морщинами скорби, финансировала это новое восхождение. Ее сын, молодой и амбициозный, был одним из тех, кто не вернулся. Наивно, отчаянно, она надеялась вернуть его живым, словно верила в чудо, способное переписать трагическую реальность. Ее надежда, хрупкая, как ледяной кристалл, была единственным светом в этой мрачной экспедиции.
Среди альпинистов царило напряжение. Каждый шаг вверх был борьбой не только с природой, но и с собственными страхами. Они знали истории, слышали шепот местных жителей о Кангдале – существе, обитающем в самых неприступных ущельях, чье дыхание замораживало душу, а взгляд обращал в камень. Говорили, что Кангдал питается страхом и отчаянием, и что он особенно жаден до тех, кто осмеливается нарушить покой его обители.
Экспедиция продвигалась медленно. Каждый новый лагерь становился местом, где страхи обретали плоть. Ночью слышались странные звуки – то ли вой ветра, то ли что-то иное, более зловещее. Один из шерпов, старый и мудрый, постоянно бормотал молитвы, его глаза были полны тревоги. Он рассказывал о Кангдале, о его способности принимать облик того, чего боится человек.
Однажды, когда экспедиция достигла высоты, где воздух становился почти невыносимым, один из альпинистов, молодой и неопытный, начал вести себя странно. Он утверждал, что видит своего погибшего брата, зовущего его с края пропасти. Его товарищи пытались его успокоить, но он был неумолим. Внезапно, с криком, он бросился вперед, прямо в бездну. Его тело исчезло в тумане, оставив после себя лишь эхо его отчаяния.
Леди Бромли, услышав о случившемся, была потрясена. Ее надежда начала таять, уступая место леденящему ужасу. Она чувствовала, как гора дышит холодом, как невидимые глаза следят за каждым их движением.
На следующий день, когда экспедиция готовилась к очередному подъему, они обнаружили, что часть их припасов исчезла. На снегу остались лишь странные следы, не похожие ни на человеческие, ни на звериные. Следы были глубокими, словно оставленными чем-то тяжелым и когтистым.
Страх стал их постоянным спутником. Альпинисты начали видеть то, чего не было: тени, мелькающие на периферии зрения, фигуры, растворяющиеся в снежной мгле. Один из самых опытных альпинистов, человек, который никогда не поддавался суевериям, стал одержим идеей, что его преследует его собственный двойник, искаженная версия его самого, смеющаяся над его слабостью. Он начал говорить сам с собой, его глаза были полны безумия.
Леди Бромли, несмотря на свой страх, продолжала настаивать на продолжении восхождения. Она была уверена, что ее сын где-то там, ждет ее. Она верила, что Кангдал, если он существует, не сможет устоять перед силой материнской любви. Но чем выше они поднимались, тем сильнее становилось ощущение присутствия чего-то древнего и враждебного.
Однажды ночью, когда лагерь был окутан непроглядной тьмой, а ветер завывал с новой силой, леди Бромли проснулась от странного ощущения. Казалось, кто-то стоит у ее палатки. Она услышала тихий, но отчетливый шепот, который проникал сквозь ткань, словно ледяной воздух. Шепот звал ее по имени, обещая встречу с сыном. Сердце ее забилось в бешеном ритме. Это было то, чего она ждала, то, о чем мечтала.
Она осторожно выбралась из палатки, оставив позади спящих альпинистов. Лунный свет, пробивающийся сквозь облака, освещал заснеженную пустыню. Вдалеке, на фоне черного неба, она увидела силуэт. Он был неестественно высоким и тонким, с длинными, костлявыми конечностями. Его голова была наклонена, словно он прислушивался к чему-то. Леди Бромли почувствовала, как ее ноги приросли к земле. Это не мог быть ее сын. Это было нечто иное, нечто, что вызывало первобытный ужас.
Силуэт медленно повернулся к ней. В том месте, где должны были быть глаза, мерцали два тусклых, угольно-черных огонька. Они не выражали ничего, кроме бездонной пустоты и древней, нечеловеческой злобы. Леди Бромли почувствовала, как ее тело охватывает парализующий холод. Она хотела закричать, но из горла вырвался лишь слабый хрип.
В этот момент из палатки выскочил один из альпинистов, обеспокоенный ее отсутствием. Увидев леди Бромли, застывшую в ужасе, и странную фигуру перед ней, он вскрикнул. Его крик, полный паники, разнесся по заснеженным склонам. Силуэт, словно испугавшись, начал растворяться в воздухе, оставляя после себя лишь ощущение ледяного дыхания и запах чего-то гниющего.
Альпинист подбежал к леди Бромли, пытаясь привести ее в чувство. Она была бледна, как снег, ее глаза были широко раскрыты, в них застыл немой ужас. Она не могла говорить, лишь дрожала всем телом.
Остаток ночи прошел в напряженном ожидании. Никто не спал. Все чувствовали, что гора наблюдает за ними, что невидимая угроза стала явной. Утром, когда первые лучи солнца коснулись вершин, они обнаружили, что леди Бромли исчезла. Ее палатка была пуста, а рядом с ней лежала лишь ее шаль, покрытая инеем.
Экспедиция была обречена. Страх, который они пытались подавить, теперь полностью завладел ими. Они знали, что Кангдал не отпустит их. Каждый шаг вниз был теперь шагом в неизвестность, в объятия ледяного ужаса, который обитает на вершине мира. И где-то там, в безмолвии Эвереста, продолжал жить Кангдал, существо, рожденное из страха и отчаяния, вечный страж Дьявольской горы.
Оставшиеся альпинисты, сломленные и охваченные паникой, начали спускаться. Каждый шорох, каждый порыв ветра казались предвестниками новой атаки. Они больше не видели в горе величественное испытание, а лишь безжалостную ловушку, населенную невидимым врагом. Один за другим они начали поддаваться собственным страхам. Один, одержимый идеей, что его преследует его собственный двойник, стал бросаться в снежные заносы, крича на несуществующего противника. Другой, потеряв всякую надежду, просто сел на снег, отказавшись идти дальше, и вскоре его тело стало частью ледяного покрова.
Шерпы, чья вера в духов и древние силы была непоколебима, теперь молились с отчаянием, их лица были искажены страхом. Они знали, что Кангдал не просто существо, а воплощение самой горы, ее древней, холодной воли. Они рассказывали истории о том, как Кангдал мог принимать облик тех, кого альпинисты любили и потеряли, чтобы заманить их в свои ледяные объятия. И теперь, когда леди Бромли исчезла, они понимали, что ее материнская любовь стала ее погибелью.
Один из самых опытных альпинистов, человек, который всегда гордился своим хладнокровием, начал видеть в каждом своем товарище Кангдала. Он стал подозрительным, агрессивным, его глаза горели лихорадочным блеском. Он кричал, что они все – лишь марионетки в руках чудовища, и что единственный способ спастись – это уничтожить друг друга, прежде чем Кангдал сделает это сам. Его безумие стало заразительным, и группа начала распадаться.
Спуск превратился в хаотичное бегство. Они теряли снаряжение, падали, получали травмы, но страх гнал их вперед. Они больше не видели красоты в заснеженных пейзажах, только бездну, готовую поглотить их. Ветер, который раньше казался просто стихией, теперь звучал как злобный смех, а тени, отбрасываемые скалами, приобретали зловещие очертания.
Когда последние выжившие, изможденные и полуживые, достигли подножия горы, они были лишь тенью самих себя. Они не могли говорить о том, что произошло, их слова казались бессильными перед лицом пережитого ужаса. Они знали, что Эверест хранит свои тайны, и что Кангдал, страж Дьявольской горы, остался там, на вершине, ожидая следующей жертвы.
Слухи о трагической экспедиции 1924 года распространились по миру, но никто не мог объяснить истинную причину гибели альпинистов. Официальные отчеты говорили о несчастных случаях, о суровых условиях, о непредсказуемости горы. Но те, кто выжил, знали правду. Они знали, что столкнулись с чем-то древним и ужасным, с существом, которое питается страхом и отчаянием, с Кангдалом, вечным обитателем ледяных вершин. И каждый раз, когда ветер завывал особенно сильно, они вспоминали ледяное дыхание Кангдала и его бездонные, угольно-черные глаза, которые видели их души.
Н.Чумак
