Кафе на Окраине…
Ночь опустилась на город, как черное покрывало, усеянное редкими, тусклыми звездами. Ветер, пронизывающий до костей, завывал в узких переулках, гоняя по асфальту опавшие листья и мусор. В такие ночи даже самые оживленные улицы казались пустынными и зловещими. Но сегодня мой путь лежал не в центр, а на самую окраину, туда, где городская застройка постепенно уступала место заброшенным промзонам и диким зарослям.
Я ехал на стареньком мотоцикле, фары которого выхватывали из темноты лишь небольшой участок дороги, превращая все вокруг в размытые тени. Цель моя была необычной – кафе. Не то, что вы представляете: уютное местечко с ароматным кофе и свежей выпечкой. Это было кафе на окраине, о котором ходили странные, пугающие слухи. Говорили, что оно появилось словно из ниоткуда, и что его посетители никогда не возвращаются прежними.
Наконец, сквозь пелену тумана, я увидел его. Небольшое, покосившееся здание, словно притаившееся среди зарослей бурьяна. Вывеска, некогда яркая, теперь была выцветшей и потрескавшейся, с едва различимыми буквами: «Уют». Иронично. Окна были темными, но из щелей под дверью пробивался слабый, желтоватый свет, обещающий тепло и, возможно, ответы.
Я заглушил мотор. Тишина, наступившая после рева двигателя, казалась оглушительной. Только ветер продолжал свою скорбную песнь. Сделав глубокий вдох, я подошел к двери. Она была старой, скрипучей, и открылась с протяжным стоном, словно жалуясь на непрошеного гостя.
Внутри было темно и пыльно. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом чего-то затхлого, смешанного с едва уловимым ароматом специй, который, казалось, пытался скрыть что-то более неприятное. Единственным источником света была тусклая лампочка над барной стойкой, освещающая лишь небольшой круг пространства. За стойкой стоял человек. Высокий, худой, с бледным, почти прозрачным лицом и глазами, которые казались слишком большими для его лица. Он не двигался, просто смотрел на меня, и в его взгляде не было ни тени приветствия.
«Добрый вечер,» – произнес я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно.
Он медленно кивнул. «Добрый вечер. Один?»
«Да, один,» – ответил я, оглядываясь. Кроме нас двоих, в кафе не было ни души. Столики были пустыми, стулья расставлены небрежно, словно их бросили в спешке. На стенах висели старые, выцветшие фотографии, на которых были изображены люди с пустыми, отрешенными лицами.
«Что будете заказывать?» – спросил он, его голос был тихим, почти шепотом.
«Что-нибудь горячее. Кофе, например.»
Он кивнул и медленно, словно нехотя, двинулся к кофемашине. Его движения были плавными, но в них чувствовалась какая-то неестественная грация, словно он был куклой, управляемой невидимыми нитями. Пока он готовил кофе, я осмелился подойти к одному из столиков. На нем лежала книга. Старая, в кожаном переплете, без названия. Я открыл ее. Страницы были пустыми. Абсолютно пустыми.
«Вот ваш кофе,» – раздался его голос за спиной.
Я обернулся. В его руке была чашка, из которой поднимался пар. Но пар был странным – он не рассеивался, а словно клубился, принимая причудливые формы. Я взял чашку. Кофе был горячим, но вкус его был странным, горьким, с привкусом чего-то металлического.
«Вы здесь давно работаете?» – спросил я, пытаясь завязать разговор.
Он снова кивнул. «Достаточно долго.»
«И много у вас посетителей?»
Его губы тронула слабая, едва заметная улыбка. «Достаточно. Особенно по ночам.»
Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. «А кто они? Местные?»
«Разные. Те, кто ищет чего-то. Или кого-то.»
Я сделал еще один глоток, и горечь во рту усилилась, смешавшись с ощущением, будто что-то внутри меня начинает медленно, но верно растворяться. Мои глаза невольно скользнули к фотографиям на стенах. Теперь я заметил нечто жуткое: на некоторых снимках лица людей были размыты, словно их пытались стереть, а на других – они были абсолютно идентичны, но с едва уловимыми изменениями в выражении, словно это были разные стадии одного и того же процесса.
«Что это за фотографии?» – спросил я, указывая на одну из них.
Бармен проследил за моим взглядом. «Это наши гости. Те, кто нашел то, что искал.»
«И что же они нашли?» – мой голос дрогнул.
Он медленно вытер стакан, его движения были такими же размеренными, как и раньше. «Они нашли покой. Или забвение. Зависит от того, что им было нужнее.»
Я почувствовал, как сердце забилось быстрее. Покой? Забвение? Эти слова звучали зловеще в этом месте. Я снова посмотрел на пустую книгу на столике. «А эта книга… она для чего?»
«Для тех, кто хочет оставить свой след,» – ответил бармен. «Или начать новую историю.»
Я поставил чашку на стойку. Кофе остыл, и его запах стал еще более отталкивающим. «Я, пожалуй, пойду.»
Бармен поднял на меня свои огромные глаза. В них не было ни удивления, ни разочарования, только какая-то древняя, всепоглощающая пустота. «Уже? Но вы ведь еще не закончили свою историю.»
«Какую историю?» – я почувствовал, как холодный пот выступил на лбу.
«Ту, что вы пришли сюда написать,» – его голос стал чуть громче, но все еще оставался шепотом. «Каждый, кто приходит сюда, ищет что-то. И каждый оставляет здесь часть себя. Некоторые – все.»
Я попятился к двери. Мотоцикл ждал меня снаружи, но теперь он казался таким далеким, таким недостижимым. Я чувствовал, как что-то тянет меня обратно, что-то невидимое, но мощное.
«Вы не можете просто уйти,» – сказал бармен, и на этот раз в его голосе прозвучала нотка, которую я не мог определить. Это было не угроза, скорее констатация факта. «Вы уже выпили наш кофе. Вы уже начали свою историю.»
Я бросился к двери, но она не поддавалась. Я дернул ручку, но она была заперта. Паника охватила меня. Я обернулся. Бармен стоял на том же месте, но теперь он смотрел на меня с той же пустой, отрешенной улыбкой, что и люди на фотографиях.
«Не волнуйтесь,» – прошептал он. «Это не больно. Просто… изменение.»
Я почувствовал, как мои конечности начали неметь. Мой взгляд упал на пустую книгу. И вдруг, на одной из страниц, я увидел едва заметные, бледные чернила. Это были мои собственные слова, мои мысли, мои страхи, которые я даже не успел осознать. Они появлялись на странице, словно кто-то записывал их прямо из моей головы.
Мое тело начало меняться. Кожа становилась бледнее, прозрачнее, словно впитывая в себя желтоватый свет лампочки. Я чувствовал, как мои мысли замедляются, как образы прошлого тускнеют, уступая место странному, всепоглощающему спокойствию. Я больше не чувствовал страха, только легкую, тягучую усталость.
Бармен подошел ко мне. Его движения были все такими же плавными, но теперь в них не было никакой неестественности. Он казался частью этого места, его неотъемлемой частью. Он протянул руку, и я, не сопротивляясь, вложил в нее свою. Его ладонь была холодной, но не неприятно.
«Добро пожаловать,» – прошептал он, и его голос теперь звучал как тихий шелест ветра.
Я посмотрел на свои руки. Они становились тоньше, пальцы удлинялись, теряя свою прежнюю форму. Я чувствовал, как мое тело растворяется, как я становлюсь частью этого кафе, частью его истории. Я больше не был собой. Я был лишь еще одной страницей в пустой книге, еще одним лицом на выцветшей фотографии.
Последнее, что я увидел, прежде чем мое сознание окончательно померкло, был бармен, стоящий за стойкой. Он смотрел на меня с той же пустой, отрешенной улыбкой. А затем я почувствовал, как мои ноги теряют опору, как я медленно, но верно опускаюсь вниз, становясь частью пола, частью стен, частью самого этого места.
Ночь продолжала свой ход. Ветер завывал за окнами, гоняя по асфальту опавшие листья. А в кафе на окраине, среди пыли и затхлого запаха, появилась еще одна история. История, написанная не чернилами, а самой жизнью. И пустая книга на столике ждала следующего посетителя, следующего искателя покоя или забвения.
Н.Чумак
